Поруганная добродетель. Часть 1: Наташа — Измена — Эротические рассказы

В командировку нас отправили троих. Валентина Юрьевна Нечаева, была старшей нашей аудиторской группы. Полная пятидесятилетняя женщина, даже вроде внуки у неё были, но выпить на междусобойчике, продолжить праздник и неизвестно где его закончить — это у неё не глядя на возраст было не отнять. Ходили россказни про её амурные похождения, но, как говорится: свечку не держала — не знаю. Вторая была полная противоположность Нечаевой — экономист Наташа Трофимова. Ей было лет 45. Муж, дети, ни каких загулов. Даже на корпоративах час-полтора и убегала домой. Хотя охотников познакомится с ней поближе было хоть отбавляй — красивая была женщина. Небольшого роста, стройная, аккуратная брюнетка ни как не выглядела на 45, а очки хоть и добавляли строгости к её виду, но не старили. Ну и я, Юля Веселова. 22 года, начинающий ревизор, но на данный момент просто отрабатывала практику в московской аудиторской фирме. Зарплата не очень, но по согласованию 2 года мне предстояло отработать в «Роксолане».

Командировка была неблизкая — 2 суток в одну сторону на поезде. Самолеты нам не полагались, но если дорога занимала более суток, то руководство выделяло билеты на СВ. Ну и на этом спасибо.

Загрузились в вагон, разложились… Нечаева выставила бутылку коньяка на стол.

Ну кто б сомневался!

Но с меня питок слабый: чуть переберу — ночь в обнимку с унитазом обеспечена. Поэтому я больше язык мочила в рюмке чем пила. Наташи в купе практически не было: толи она мужу звонила, толи муж ей, но с телефоном она не расставалась. А ещё и разговаривать выходила в коридор — что там такого секретного было ума не приложу. Вот так и ехали. Наташа бегала по коридорам с телефоном, я вежливо мочила язык в коньяке, а Валентина Юрьевна лихо запрокидывала рюмку за рюмкой…

Ближе к вечеру в купе появился попутчик. Здоровый, бородатый мужик Петр. У бородачей возраст определить сложновато, но явно не мальчик — может ровесник Валентины Юрьевны, а может и постарше. Нечаева попутчику обрадовалась — какой-никакой, а собутыльник появился. Петр был не против выпить, а потому вытащил на стол свою бутылку и гулянка начала набирать обороты. Изредка за стол садилась и Наташа, но едва успевала выпить рюмку — снова телефон, и снова в коридор. К девяти вечера Нечаева и Петр были основательно навеселе.

— Мать, — обратился к Валентине Юрьевне бородач. — Тут дело такое: с вахты еду, бабу полгода не видел. Юлька, — кивнул он на меня, — молодая слишком для меня. Ты сама баба видная, но серьезная, я сразу вижу — тебе и мысли нет предложить. А как Наташа ваша? Ебется? Или целка македонская?

— Слышь, Петя, — пьяно на него уставилась Нечаева, — бабы все дают — смотря, как попросишь. А что, Наташка понравилась?

— Ну да, — закивал лохматой головой Петр. — Я таких баб люблю.

— А любишь, так чего ты меня спрашиваешь? Бери и еби, если даст, любовничек! Ебется твоя Наташка, как кошка: хахалей у неё хватает. Так что не ты первый, не ты последний…

— Ну, Валюха, порадовала ты меня. Ты только не мешайте — уж я её… Ладно, я покурить — сейчас приду…

— Валентина Юрьевна, зачем вы так? — обратилась я к Нечаевой. — Все же знают, что Трофимова не такая.

— Цыц, сопля! Я двадцать лет жду, когда хоть кто-нибудь этой Трофимовой засадит. А то понимаешь, правильная вся такая. На копроративках остальные выпьют, кто-то трахнется на стороне, кто-то нет, кто-то облюется, кто как… А эта праведница выше всех…

Тут дверь поползла в сторону, в купе вернулся Петр и Нечаева замолчала. Пьянка продолжилась. К десяти часам вечера Наташа присоединилась к Валентине и Петру.

На часах было начало двенадцатого, когда Валентина Юрьевна встала:

— Ладно, молодые люди, вы как хотите, а я спать. А вы посидите — я на верх! — с этими словами Нечаева подмигнула мне и полезла на верхнюю полку.
Уже?

— Ну и я пойду спать, захмелела я с непривычки, — сказала я влазя на свою полку. — Спокойной ночи! Минут пять для порядку я поворочалась, а потом засопела. На соседней полке похрапывала Нечаева… Внизу разговаривали тихо, поэтому толком ни чего разобрать я не могла. Вроде она что-то про детей рассказывала, о муже. Он что-то отвечал… Под монотонный стук колес я все таки задремала. Не знаю сколько я была в дреме, но когда я открыла глаза, первое что я услышала — это была возня внизу.

… — Ну, Наташка, бля, чего ты ломаешься? — вопрошал шепотом Петр.

— Петр, прекратите немедленно! Ну что же это такое? — еле слышно возмущалась Трофимова.

— Ты ж не целка какая, — увещевал Петр. — Бабу говорю полгода не видел…

— Прекратите! У меня муж, дети… Хватит!

— Да что твой муж? Не узнает муж! Ну перепихнемся разок и всё! Ты москвичка, я из Иркутска — перепихнулись, разбежались. Всё шито-крыто будет!…

— Отстаньте от меня!…

Меня словно жаром обдало: ни когда при подобных баталиях я не присутствовала! Тихонько, чтобы себя не обнаружить, я повернула голову и глянула вниз. В неровном свете фонарей я увидела сидящую на нижней полке всклокоченную Трофимову, которую активно лапал Петр. Я не знаю, как давно начались их баталии, но Петр успел расстегнуть блузку Наталье и освободить женщину от лифчика — я успела заметить молочной белизны грудь с крупным светло-коричневым соском, которую тут же накрыла ручища Петра. Надо сказать, что груди у Натальи были на удивление большие и очень контрастировали с хрупким телосложением женщины…

— Ну и дойки у тебя, Наташка! — восторженно сопел Петр. — Ни когда бы не подумал, что у такой худышки такое сочное вымя…

— Убери свои руки! — свистящим шепотом отвечала Наташа, тщетно пытаясь оторвать от своей груди руки «ухажера». Судя по всему Петру только это и было нужно — свободной рукой он устремился под юбку Трофимовой. Конечно, юбка-разлетайка была не самой лучшей защитой. Наташа взялась вытаскивать руку из-под своей юбки, а тем временем Петр умудрился стащить с плеч женщины её блузку. Теперь грудь была полностью обнажена. Да, размер впечатлял определенно — не «сименовичи», конечно, но где-то рядом… Петр тут же принялся сосать и лизать трофимовскую грудь.

— Я буду кричать! — срывающимся голосом увещевала Наташа.

— И что ты скажешь своим коллегам? — оторвался от грудей Петр. — Что сидишь тут передо мной сиськи развесивши?

В глазах Трофимовой появилось загнанное выражение. Мне было жалко её, хотелось крикнуть и прекратить их волтузню. Но в то же самое время мне хотелось, чтобы этот грубый неотесанный мужлан трахнул нашу добропорядочную Наташу.

Буду делать вид что сплю, а там будь что будет
.

Покуда я рассуждала, что же делать, Петр взялся обеими руками во всю хозяйничать под юбкой продолжающей сопротивляться Наташи. Вдруг мои ноздри резанул пряный запах. Ни каких сомнений не было — пахло женским соком — все таки Петр добрался до пизды Трофимовой. И вдруг я заметила, что сопротивление Наташи пошло на спад. Толи проняло её от того, что Петр пальцами добрался до её промежности, толи решила сдаться этому мужлану — не знаю, но через минуту она закрыла глаза, отвернула в сторону лицо и опустила руки. Петр воспринял это, как приглашение. Не прошло и минуты, как Трофимова была абсолютно голая. Я видела, что она была сломлена — ни о каком неповиновении речи не возникало: она сама помогала снять с себя блузку, сама подняла задницу, когда кавалер снимал её юбку с трусами.

— Ну вот и умница! — бормотал Петр стягивая с себя спортивные штаны. — А то, муж-дети! Сейчас, сейчас моя бабонька…

Когда он стащил штаны с трусами, то я не поверила своим глазам — такой причиндал лично я видела только в порнофильмах: недлинный, но толщина…

Бедная Наташа, ни с кем кроме мужа, а тут первый раз и такой колотушкой выебут.

Тем временем Петр взгромоздился на ставшую покорной Трофимову, коленом раздвинул ей ноги и…

— Ах!… — вырвалось изо рта Наташи и, она сама себе зажала рот обеими ладонями….

 

Поруганная добродетель. Часть 3: По дороге воспоминаний. — Бисексуалы — Эротические рассказы

… Как я не старалась Петр меня все таки подкараулил в коридоре.

— Так и будешь бегать от меня? — от него пахнуло перегаром.

— Пустите меня! — пискнула я и попыталась прошмыгнуть мимо него в купе.

Отпускать меня в намерения Петра не входили. Он сграбастал меня в охапку и втокнул в соседнюю дверь.

Блин! Попалась-таки… Правильно, зачем ему свое купе — в купе своей подруги ему сподручнее будет…

Внутри курила Маня.

— Ну что, подругу приволок? — она посмотрела на меня захмелевшим взглядом.

— Ага! — радостно подтвердил Петр. — Хотела сама прийти, да стеснялась…

С этими словами он толкнул меня на полку напротив Мани.

— Так я может выйду, а то может замутить решили чего… — Подруга Петра хотела приподняться, но тот остановил её:

— Да не бзди, Мань. Девка моя без комплексов — вон по поезду без трусов разгуливает! Хочешь перед тобой заголится?

— Да ну тебя нафиг, Петр! Звиздишь, как обычно!

— Ну что, Юлька, — Петр плюхнулся рядом со мной и приобнял меня. — Покажешь себя перед моей землячкой?

Я не понимала, что со мной происходит, но это непотребное и даже хамское предложение отозвалось у меня судорогой в животе. Я повела плечами пытаясь освободиться, но это не было сопротивлением… Петр почувствовал, что я не в состоянии противиться и перешел к активным действиям: он откинул в стороны подолы моего платья. Трусы к сожалению я так и не успела одеть. Всё совсем, как пару часов назад в нашем купе. Я краем глаза увидела, как у Мани округлились глаза.

— Чего тушуешься, Мань? Я же говорю ручная девочка! — Петр довольно осклабился.

— Слышь, Юлька! — обратился он ко мне. — Чего зацементировалась? Покажи моей землячке свою пизду!

От стыда я была готова провалиться сквозь землю. Но к стыду примешивалось чувство дикого возбуждения… Ни когда я подобного не испытывала.

Сидя напротив Мани, я слегка раздвинула ноги и натолкнулась на её требовательный взгляд.

— И это всё? — не опуская взгляда она затянулась сигаретой.

— Подожди, Мань! — сбоку раздался голос Петра. — А давай-ка, малая, мы продолжим с тобой на чем мы остановились…

Я непонимающе уставилась на него.

— Ну чего ты таращишься? — Петр встал с полки. — Ты, Мань, понимаешь: как раз перед тем, как ты двери перепутала Юлька хотела меня своим ртом порадовать. Правда?

Я, как в тумане кивнула головой. Петр встал напротив меня.

— Ну что, продолжим? — он взял мою руку и протянул её к своим треникам. Машинально я потянула за шнурок… Снова его член покачивался передо мной. Синеватая крупная головка, переплетения вен…

— Налюбоваться не можешь? — Петр потянул меня на себя и вот его член оказался в считаных миллиметрах от моего лица.

Ну вот и пал мой первый бастион… Какой же он здоровый — толком не влазит мне в рот… Ну вот вроде нормально, но как же болят челюсти… Блин, нет места языком ворочать… А давай-ка так… Вроде получается… Ну, что, Юля, поздравляю: вот и испохабили тебе рот! В школе смеялась над Катькой Смирновой? Всей школой дразнили её хуесоской? А вся её вина была в том, что та встречалась с одноклассником и по его же просьбе сделала ему минет, а он взял и растрепал всем. Катька тут же получила статус школьной шлюхи: ни кто с ней не встречался, ни кто не дружил — всё общение заключалось в том, что на школьной дискотеке её заводили в спортзал и ртом пользовались все желающие. Одноклассники рассказывали, что сначала она вроде противилась этим походам, а потом толи привыкла, толи понравилось, толи смирилась с ролью бесплатной школьной минетчицы, но своих кавалеров обслуживала она безо всякого принуждения. Дошло до того, что на перемене её вели за школу в кусты и там она отсасывала всем желающим. На выпускном её напоследок затащили в спортзал, даже кое-кто из учителей пожелал воспользоваться ртом юной выпускницы… Но промашка вышла — в спортзал пошли курить кто-то из родителей выпускников, в том числе и отец Катьки… Сама не видела, но представляю его лицо, когда он увидел чем занята его дочь. Такой скандал был — ужас! Говорили, что пришлось семье Смирновых переехать из Москвы куда-то на периферию — не было жизни из-за этой истории… Но её то хоть заставляли в начале, а меня кто заставил? Если она хуесоска, то я тогда кто?… Ну, не сунь же ты его в горло!

… — Чудо, а не рот! — сквозь раздумья я услышала надо мной голос Петра. — Глянь, Мань, как помпует девка!

— Ну да, настоящая хуесоска! — я краем глаза увидела скраю лицо Мани, которая внимательно наблюдала за минетом в моем исполнении. — Такой черенок я бы не смогла осилить, а эта хоть и соплячка, а заглатывает, как матерая проблядь…

… — Глотай, глотай, — бормотал Петр двигая моей головой на своем члене. — Во, не филонь — малафья-то она полезна!… Ну что, всё высосала? — С этими словами Петр извлек из моего рта свой член. Я машинально облизнула губы.

— Что, понравилось хуй сосать? А, малая?

Я только беспомощно кивнула головой…

— Ещё бы не понравилось! — засмеялась Маня. — Мужской член — что твой чупа-чупс — ещё вкусней!

— Ладно. Давай-ка раздевайся догола, а то дохрена на тебе одежды! — Петр уже распоряжался мной, как своей вещью. И такое обращение играло со мной злую шутку: я действительно хотела ему подчиняться. Где-то глубоко во мне боролась прошлая Юля, но это борьба была настолько слабой и тщетной, что избавиться от платья, лифчика и балеток было вопросом одной минуты…

— Так, давай-ка на спину… Вот… Ноги повыше… Ещё… Ну тебя нахер — руками держи! Вот так… А теперь лови… На… Оп…

Я сначала молчала, но это длилось не долго:

— А… а… а… а… а… ой… а… ох… — все чаще и чаще стали раздаваться из моих губ звуки…

— Ну что проняло, Юлька?… Погодь… Выебу так… что ни один твой… сопляк не сдюжит… А… Ух… На…

… А помнишь Ленку Никишину? Твоя же подруга была. Лучшая. Шестнадцать ей было, когда черножопые её поймали возле дома вечером. Ленка с гимнастики возвращалась, а они её сграбастали и в подвал. Она ни когда не рассказывала, что с ней делали в том подвале, но домой она вернулась только утром. Родители устроили допрос, но всё было видно и без допроса всё было видно. Ленка просила ни кому не говорить, но ни кто её не слушал — вызвали участкового, написали заявление… Этих черножопых нашли, и нашли довольно быстро — благо жили где-то через 2 дома. Но для Ленки на этом злоключения не кончились. В социальных сетях на адреса Ленкиных одноклассников, друзей стали приходить фото. Фото с Ленкой. Мне тоже они приходили. Особенно запомнилось одно. Совершенно голая белокурая Ленка, лежа на спине поджимает ноги под коленками, а над ней нависло волосатое тело и вводит в ленкину дырку здоровенный член. При чем кадр был взят так, что ни о каком насилии не могло быть и речи, более того — на губах Ленки было некое подобие улыбки. Узнать, что в подвале было на самом деле мне не довелось: родители тут же запретили мне общаться с Ленкой, заставили удалить все аккаунты из соцсетей, оформатировали жесткий диск моего ноутбука. Берегли меня так сказать… Фото долго ходили из телефона в телефон, из почты в почту… Всякие, но на всех Ленка была в роли добровольной малолетней порно звезды. Но мне почему-то запомнилась та — с руками под коленками…»Сучка не захочет — кобель не вскочет! Проститутка твоя Ленка и чтоб её в нашем доме ноги не было!» — вот и всё, что мне тогда сказала мать… Интересно, чтобы она сказала сейчас, если бы увидела, как её любимое чадо лежит в позе Ленки перед бывшей уголовницей и малознакомым мужиком, и этот мужик суёт в её доченьку свой отросток? Кем бы я оказалась: блядью или жертвой обстоятельств? А ведь я была уверена, что Ленку тогда изнасиловали. Может её запугали, может накачали какой-нибудь гадостью, что она позировала перед камерой, но шестнадцатилетняя Ленка сама никогда в жизни не делала такие вещи….

 

Все рассказы про: «Поруганная добродетель часть4» — Эротические рассказы

Результатов: 145

!! … На!!! … Вот тебя и по-собачьи сношают. А ещё не так давно ты даже своему парню отказывала в таком сексе! Ну, конечно, это же низко стать раком! А теперь что? Помнишь, как лет десять назад ты поднялась ночью попить воды и случайно заглянула в родительскую спальню. Посреди кровати на четвереньках стояла мама — ночная рубашка была задрана на спину, а сзади пристроился отец и равномерно вколачивал в неё свой член. Красивая и всегда правильная мама покорно стояла …

— Что, проняло тебя? Сейчас будет ещё лучше. Ну-ка, а вот так… — шептал ей на ухо, ритмично двигаясь задницей… Петр трахал Наташу долго. Сначала женщина была на спине, потом поставил её раком, уперев лбом в угол купе, и продолжал сношать её так… Потом снова на спину, но задрав ноги Наташи практически до её ушей… Когда они закончили я не знаю — заснула… Утром я проснулась раньше всех. Вспомнив ночное приключение я сразу же глянула вниз. Ни чего не указывало на …

девка — выдержишь!… Вот видишь, уже полегче? Я ж говорил… Запомни этот момент! Целку тебе до меня порвали — но это херня. За то я из тебя блядь сделаю! Все бабы по своей сути бляди. Только одна всю жизнь живет, ни кто кроме мужа её не ебет — сравнивать то не с чем. Вот и проживет до старости приличной бабёшкой. А вторая попадет под настоящего мужика, разъебет он её дырки, она вкус к ебле почувствует — и всё — пошла баба по рукам… Ну что, добавим пятый палец? От …

при каждом шаге покачивались словно язык колокола у нее между ног, отягощенные на конце большим металлическим диском с выгравированными на нем именами ее и сэра Стивена. Этот диск вместе с печатями на ее ягодицах однозначно указывал на то, что она является собственностью сэра Стивена. Оставленные раскаленным железом следы, высотой в три пальца и в половину этого шириной, словно сделанные стомеской борозды в какой-нибудь деревянной чурке, на сантиметр врезались в ее плоть и хорошо прощупывались под руками. …

прижал к своей щеке. Как же ты будешь без меня, малыш? Кто теперь тебя защитит и кто согреет твое тело и твою ранимую душу? Может было бы лучше тебя и вовсе не трогать? Тогда бы тебе не пришлось переживать этот ужас! Извини, не уберег я тебя. Ты так и не стал моим, мое солнышко, а вместо этого… Пусть это желание и эта боль останутся во мне навсегда. Я люблю тебя и никогда, никогда не забуду! 14. Саша Что-то я тоже здорово поплыл. Надо же, втюриться в охранника. Кому сказать! И главное, полная безнадега! …

Обнаруженная там одинокая отроковица, заламывающая руки, отвечать на вопросы отказалась. — Можете меня пытать, но я не скажу, зачем я здесь! — сделала заявление она. — Если вы её подержите, я лишу её девственности, кто знает, может — это послужит для неё откровением, ни с того ни с сего сказал Костя. — Нет, нет! только не это! — вскричала девушка, я скажу! Я жду корабль с алыми парусами. Там мой принц и только ему я могу подарить самое дорогое, что у меня есть! — Ну, …

Это было в студенческие годы, когда я ездил к одной даме в Ярославль потрахаться. Черт меня дернул нажраться в тот день, очнулся я на станции Пушкино Ярославской дороги. Помнил, что надо в Ярославль ехать, ведро спермы слить, но вот чего-то в два часа ночи оказался непонятно где. С похмелюги член стоял, как вкопанный, я уже в то время познал, что такое мужская любовь и первым делом заспешил в туалет подрочить, а может и кого-нибудь найти поебаться. Я в те времена выступал только в активной роли и не …

За отсутствием богатого сексуального воображения или элементарной человеческой пытливости, которая в наши дни встречается еще реже, все мои приятели считают, что Родик и Даша — это обычная молодая семья, снимающая комнату у своего обеспеченного двухкомнатной квартирой друга. Многие знают, что лучшие годы своей жизни Родик провел в однокомнатной со слегка странной матерью и тихо спивающимся отчимом, а Дарья Егоровна приехала из далеких и глухих мест, дабы причаститься к таинствам изящной словесности в …

есть один порок, и я надеюсь на твое понимание. Видишь ли, меня возбуждают только связанные женщины. Ты не будешь против, если в эту ночь, нашу первую ночь, я буду любить тебя связанной?  — Нет, — ответила Эмма после минутного размышления. И тут же на ее руках защелкнулись наручники. Приковав к кровати за руки и за ноги свою жертву, я сказал:  — Извини, милая. Просто веревки под рукой не оказалось. И еще я хотел сказать тебе, Эмма… Я сделаю это чуть позже, ведь и ты до меня …

себе на лицо. Она продолжила сосать член парня, двигая бедрами и возя мокрыми рубками по моему лицу. Второй паренек стоял над нами и не знал, что делать. Я слегка приподнял светкину попку, и направил в нее членик паренька. Светка попыталась вырваться, но я ее удержал. Свободной рукой я помогал парню войти в ее анус. Но там было еще слишком сухо. Не долго думая, я взял член парня и сунул себе в рот, чтобы смочить. Парень чуть не задохнулся от удивления. Смоченный слюной членик пошел легче и через несколько …

Поруганная добродетель. Часть 3: По дороге воспоминаний. — Бисексуалы — Эротические рассказы

!! … На!!! …

Вот тебя и по-собачьи сношают. А ещё не так давно ты даже своему парню отказывала в таком сексе! Ну, конечно, это же низко стать раком! А теперь что? Помнишь, как лет десять назад ты поднялась ночью попить воды и случайно заглянула в родительскую спальню. Посреди кровати на четвереньках стояла мама — ночная рубашка была задрана на спину, а сзади пристроился отец и равномерно вколачивал в неё свой член. Красивая и всегда правильная мама покорно стояла раком и позволяла отцу трахать себя в такой унизительной позе… Вдруг отец пробормотал что-то вроде «подходит» и улеглся на кровать. И мама послушно повернулась к нему и её губы сомкнулись на члене, который мнгновенье назад таранил её влагалище… Потом ещё долго мама лежала целуя член отца и благодаря его, что он дал так хорошо ей кончить… После этого я поклялась себе, что ни перед одним мужчиной я не стану в такую позу… Ну и что теперь? Мало того, что сама загнулась раком, так ещё и женские причиндалы вылизываю…

… — Ты знаешь, Юлька, я и не думал, что ты такая способная блядь окажешься, — Петр замедлил движение во мне. — Оно всякое бывает… Ну, покочеряжется какая-нибудь дамочка слегка, или наоборот покуда ей вставишь наслушаешься до одури какая она не такая, или ещё чего… А ты — беспроблемная давалка! Слышь, Маня, а ты как мыслишь?

— Да чего тут мыслить? Шалава и есть шалава! Мыслю, что у такой шлюхи и мать такая же шалава, как и дочь… Правильно мыслю, чушка? — обратилась она ко мне.

Конечно я не знала изменяла моя мать отцу, или не изменяла, но в таком состоянии и положении рациональность оставила меня. Гипотетически всё было возможно…

— Ясен пень, что мамка там та ещё лярва! — Петр двинул в меня свой член как-то особенно глубоко. Я непроизвольно задрожала и подалась задом, стараясь насадиться на его черенок ещё сильнее. — Ну, что, Юлька, нравится мой хуй?

Если честно, то я не ожидала сама от себя, что так сделаю… Но я оторвала голову от влагалища Мани и благодарно прошептала:

— Нравится…

— Нравится… — передразнил Петр меня. — Ещё бы не понравилось — опыт не пропьёшь! А раз нравится, то лови ещё!

И самое главное, что я сказала правду: я сходила с ума от члена! Не важно, что его обладатель мне в отцы годится. Не важно, что обращается со мной, как с последней блядью. Я действительно была счастлива, что Петр меня ебёт! Нет, он не занимается со мной сексом, не занимается со мной любовью — он меня именно ебёт!

Я почувствовала, как Петр взял мою левую руку за запястье и направил её к моей промежности:

— Пальцами обхватывай его и сжимай… Вот… А то после твоего рта кончить не могу, а силы уже не те…

… И я послушно стала массировать его член. На долго Петра не хватило — он резко ускорился, вцепившись мне в бедра завыл и вдруг дернувшись замер где-то глубоко во мне. В тот же момент я почувствовала, как моё влагалище наполняется его спермой…

— Ну, что, Юлька, вот и осеменили тебя, — Петр не торопился доставать из меня свой член. — Небось сама не кончила?

Маня прижимала мою голову к своей промежности, поэтому я всего лишь отрицательно мотнула головой.

— Мань, ты отпусти покуда девочку! — обратился он к своей подруге.

— Петруха, я ж тоже ещё не того… — недовольно протянула Маня, но её хватка ослабла.

— Пусти, пусти! Ещё успеешь ей свою шмоньку подсунуть. Ты ж видишь, что у Юльки недоёб! — Петр засмеялся.

— Ну, раз недоёб… — Маня оттолкнула от себя мою голову.

— Ну, Юлька, твой звездный час наступил! — Петр хлопнул мне по оттопыренной попе. — Понимайся, девонька!

Я перевернулась на зад и села. В голове стоял туман. Как сомнамбула я встала на ватных ногах посреди купе. Почувствовала, как из меня по ляжке потекло…

— Вот и умница! Держи стакан — с почином, так сказать!

Я одним глотком выпила полстакана водки. Ни тошноты, ни отвращения… Буквально через несколько секунд я почувствовала, как голову обволакивает алкогольный туман.

— Садись, зазнобушка! — Петр по хозяйски хлопнул ладонью по столику возле окна. Я непонимающе уставилась на него. — Ну, чего зыркаешь? Садись…

Я села, все ещё не понимая, что он от меня хочет.

— Давай, дальше задницей двигай! Вот, спиной на окно… А теперь ноги наверх ставь… Блять, Юлька, не тупи, — в голосе Петра слышалось раздражение. — Поставила ноги на столешницу! Вот! И поширше их — дырки нам свои покажи! Ну?

Не знаю от чего — толи от того, что меня только что оттрахали Петра и Мани, толи от водки, но стеснения у меня практически не было. Я просунула руки под ляжками, взялась за края половых губ и растянула их в стороны. Внутренности обдало холодком…

— Быстро ты, Петр, из девок блядей делаешь! — пьяно засмеялась Маня.

— А то, — довольно протянул Петр. — Сколько я баб изпохабил… И замужних, и разводных, но такую молодуху давно не доводилось поёбывать. Да ещё и столичную кралю!

… До сих пор не могу понять, что на меня нашло. Я сама, без понуканий и принуждений, отпустила растянутые губы и вставила в себя три пальца. Сначала неглубоко.

Блин, как же хорошо!

Пальцы сами стали ввинчиваться в моё влагалище. Глубже, глубже! Я закрыла глаза…

… — Мама дорогая, да она ж дрочит! — словно в тумане раздался голос Мани…

… — Так недоёб у девки — я ж говорил, — вторил Петр, но голос его звучал, как через вату…

Не ужели так и становятся шлюхами? Но ведь я же не такая. Я даже подумать не могла, что смогу лизать женскую промежность… Что смогу отсасывать у абсолютно незнакомого мужика… Что позволю устроить со мной групповуху… Что буду сидеть и мастурбировать перед случайными попутчиками…

… — Эй, ку-ку! — я открыла глаза. Передо мной ухмылялась Маня. — Тебя в задницу уже сношали?

Я отрицательно мотнула головой.

— Хреново! — заявила Маня и полезла в свой чемодан. Покопавшись в нем пару минут, она повернулась ко мне и протянула маленький жестяный флакончик дезодоранта и тюбик с кремом для рук. Я непонимающе уставилась на «подарок».

— Ну чего зеньками лыпаешь? — Маня смотрела на меня в упор. — Сейчас будешь целку на своей заднице сбивать. Дело-то конечно формальное, но негоже шлюхе с жопой нераспечатаной ходить! Так что бери дезик, смажь и вперед!

Трындец… Дожилась… Была у меня подружка, Наташка Джурова, соседка по площадке. Так та с тринадцати лет вела активную половую жизнь, но с одним нюансом: вагинальный секс для неё был табу. Если кавалер был не слишком настойчивым, то всё ограничивалось минетом. Если же ухажер Наташки был более напористым, то она становилась на корачки и удовлетворяла его анально. Идея у неё была простая. Отказывать парням Наташка не хотела — подарки, походы в кафе и прочие плюшки просто так ни кому не даются. Проще всего получить их — постель. Но мама Наташки ещё в далеком детстве внушила дочке: чтобы удачно выйти замуж, да ещё и из мужа при случае вить веревки надо девственность беречь. Вот Наташке и приходилось совмещать несовместимое. Не знаю, нравилась ли ей такая половая жизнь, но кавалеры у Наташки были всегда. Ещё бы! Переспать с лолитой желающих много, но получить срок за растление малолетней — нету дураков. Мать Наташки подозревала, что дочка трахается с ранних лет, и даже несколько раз водила её к гинекологу… С одним и тем же результатом: девственная плева без повреждений. В 19 лет Наташка нашла таки себе достойного толстосума, выдала себя за него замуж… Судя по всему мужик был польщен, что юная прелестница «берегла» себя для него — по нескольку раз в году курорты, новый «Лексус», шоппинг в Милане…
Вообщем, как бы это смешно не звучало, но Наташка своей задницей проложила дорогу в светлое будущее! А я? Получается, что берегла свою жопу для потехи случайных попутчиков в поезде? Было бы не так обидно, если б Петр был первым, кто попробовал мой зад — все же он мужик: ну, захотелось ему — ну, уступила я… Но нет, оказалось, что я должна сама трахнуть свою попу флаконом от дезодоранта, ещё и под взглядами «любовников».

Я взяла из рук Мани флакон, смазала его кремом и поднесла к дырочке сфинктера. Ещё можно было отказаться, можно было остановиться… Но нет — это было странно, но я упивалась своим падением… На мгновение замерла — вот сейчас всё свершится. Под взглядами Мани и Петра я стала вдавливать в себя жирный флакон…

Блин… Как же зудит задница… Но вроде терпеть можно — я ожидала, что первый анальный опыт будет гораздо больнее… Ещё чуть-чуть… Ещё… Ыыыы… Есть!… Ну, что, Юля, поздравляю!… Вот ты опустилась ещё на одну ступеньку ниже — сама себе вскрыла задницу…

… — Ну чего замерла? — Отвлек меня от размышлений голос Мани. — Не тормози — еби свою жопу, еби!… Вот… Поздняк метаться, шалава… Быстрей, ещё быстрей… Долби своё очко!

… И я долбила. Сначала флакон двигался туго, но дальше — легче. Удовольствия никакого, но что я ощущала мало кого-то интересовало. Мане и Петру нравилось смотреть, как молодая девушка без особого принуждения, им на потеху трахает свой, ещё 5 минут назад девственный, зад флаконом дешевого дезодоранта…

… Вдруг дернулась ручка двери:

— Юля, ты здесь? — раздался из-за двери шепот Трофимовой…

— Тихо, блядь малая! — сыкнул на меня Петр, заметив, что я дернулась.

— Кто это? — встревоженно спросила Петра Манька.

— Да ещё одна моя зазнобушка, — ответил он и на цыпочках подошел к двери…

Поруганная добродетель. Часть 1: Наташа — Измена — Эротические рассказы

— Что, проняло тебя? Сейчас будет ещё лучше. Ну-ка, а вот так… — шептал ей на ухо, ритмично двигаясь задницей…

Петр трахал Наташу долго. Сначала женщина была на спине, потом поставил её раком, уперев лбом в угол купе, и продолжал сношать её так… Потом снова на спину, но задрав ноги Наташи практически до её ушей… Когда они закончили я не знаю — заснула… Утром я проснулась раньше всех. Вспомнив ночное приключение я сразу же глянула вниз. Ни чего не указывало на то, какие баталии здесь происходили ночью. Наташа накрытая простыней спала отвернувшись лицом к стенке. Петр сопел на полке подо мной. Нечаева свесив руку спала на своей полке.

Может мне это приснилось?

Тут Трофимова зашевелилась и проснулась. Я зажмурила глаза.

Сплю я, сплю!

Наташа чуть полежала, посмотрела по сторонам и поднялась с полки, завернувшись простыней. Хоть она завернулась мастерски — быстро и с головы до пят, но я увидела, что под простынёй Наташа голая. Взяв из своей сумки мыло, какую-то одежду она вышла из купе…

— Ну что, выебали нашу девочку? — неожиданно раздался голос Нечаевой.
Я вздрогнула:
— Не знаю…
— Не строй дурочку! Я же видела, как ты подсматривала за сладкой парочкой!…

… Ни Наташа, ни Петр, ни Нечаева, ни я не показали ни словом, что ночью что-то произошло. Единственное, что изменилось, так это то, что Трофимова старалась не выходить из купе, даже для своих разговоров по телефону. Обедать Петр пошел в вагон-ресторан, а Наташа решила все таки позвонить домашним и вышла в коридор. Прошло полчаса — ни Наташи, ни Петра… Нечаева спала, а я решила пройтись по поезду — глянуть куда запропастилась Трофимова…

Из тамбура слышались голоса. Хорошо, что в двери тамбура было маленькое окошко — я тихонько заглянула в него — в тамбуре стояли Петр и Наташа…

— Наташка, чего снова ломаешься, как целка? — сквозь грохот я разобрала голос Петра.

— Ты же вчера обещал, что раз и на этом всё!

— Что ты как маленькая, — Петр не был настроен на отказ. — Ты и ночью ломалась, а потом не унять было…

— Забудь, что вчера было. Дура я, вот и допустила такое…

— Вчера допустила, ну так и сегодня допусти! — засмеялся Петр.

Я в окошко видела, как Петр прижал Наташу к стенке в тамбуре и одной рукой полез под халат.

— Бля, Натали, ты почему в трусах?

— Петр, вы идиот? Может я без трусов буду по поезду гулять?

— А что такого? — заржал Петр. — Давай-ка снимем их!

— Прекратите сейчас же! — Наташа оттолкнула своего кавалера, но тщетно.

— Ты что делаешь? Оставь в покое мои трусы!

— Ты не сучи ножками, а давай перешагивай, — сопел внизу Петр. — А то ведь порву… Вот… и второй… А теперь давай загибайся — любить тебя буду…

Наташа пыталась что-то возражать, но Петр повернул её к себе спиной, задрал халат на спину, харкнул себе на ладонь… Всё что я видела, это раскачивающая задница Петра в спортивках и белый зад Трофимовой. Вот задница в трениках задергалась быстрее и замерла…

Ну и скотина! Он же в неё кончает… Лишь бы до пизды добраться, а что с хозяйкой потом будет — плевать! Урод…

— Хороша пизда! — Петр сделал «комплимент» раскорячившейся перед ним Наташе. — Ебал бы и ебал, но годы уж не те. Давай-ка, моя хорошая, на коленки и прибери за собой…

— Ты же меня трахнул. Что ещё? — Наташа повернула раскрасневшееся лицо к Петру.

— Рот твой попробовать хочу! Берешь в рот?

— Ни когда в жизни! — выпрямилась в полный рост Трофимова. — Я даже с мужем таким непотребством не занималась! Я пойду… — она попыталась пройти к двери.

— Пойдешь, конечно! В рот возьмешь и пойдешь! — прижал к стене женщину Петр. — Ишь ты цаца какая! У мужа не брала, а у меня отсосешь. На колени, я сказал!

С этими словами Петр силой надавил на плечи Наташи и она оказалась в требуемой позе.

— Не ломайся, открывай рот…

— Ты что себе позволяешь! — возмущенно шипела Трофимова. — Отпусти меня…

— Ну чего ты телишься? — Петр всетаки не оставлял надежды попробовать рот Наташи. — Открывай рот, не тушуйся… Ну пососешь у меня, и что? Ни кто ж не узнает, что я тебя на рот раскрутил…

— Хватит!… Мммм… — Трофимова зажмурилась и что есть силы сжала губы.

— Ну бля достала ты меня! — С этими словами Петр зажал Наташе ноздри. Она мычала, мотала головой, но в конце концов приоткрыла рот глотнуть воздуха .

— Оп! — громогласно рыкнул Петр и коротким движение насадил женскую голову на свой член. Трофимова попыталась выплюнуть член, но попытка не увенчалась успехом.

— Не дергайся, — обратился к ней Петр, — ни чего же страшного не произошло! Всё, вскрыл я твой рот — чего сопротивляться? Давай-ка пошире открой свою вафельницу… Шире, ещё… Ну вот и всё! Видишь, как просто! Ты не стой истуканом, языком ворочай… Во, лижи залупу… А теперь за щеку бери… Живее!… Видела бы ты свое лицо с хуем во рту — ты ж природенная защеканка! А ещё лучше чтобы твой благоверный — интеллигентишка посмотрел, как его красавицу реальные мужики в рот ебут… Ты не отвлекайся — соси… Хорошо сосешь, талант… Ох и хорошо-то как… Слышь, будешь глотать или тебе на лицо пырснуть? Видишь, какой я романтичный — выбор тебе даю. Ну куда?

Я не слышала, что ответила Наташа, но Петр пробасил:
— Ну, в рот так в рот… Давай-давай… глотай… не душись… вот так… Рот открой — проверю! Молодец, Натали — кончу любовников надо глотать! Поднимайся.

— Я тебя ненавижу… — пробормотала Наташа.

— А меня и не надо любить. Мне нужны твои дырки, а не любовь! Пусть твой муженек-слюнтяй в любовь играет, а я просто поебу тебя и всех делов… Покажи мне твои сиськи! Такие дойки не часто встретишь у баб после сорока. До пупа отвиснут и висят что уши у спаниэля. А у тебя в порядке…

— Зачем ты меня заставляешь делать такие вещи? — лицо Наташи полыхало гневом. — Жену тоже просишь сиськи показать?

— Ты жену не трогай — она не раздвигает ноги перед первым встречным. А такой бляди, как ты, я думаю не привыкать. Ну давай, заголяй своё вымя!

Наташа попрежнему стояла опустив руки. Тогда Петр решил действовать сам. Он протянул руку и потянул за поясок халата. Халат распался на две половины. Под халатом был виден только лифчик — трусов на женщине уже не было.

— Ну что, сама лифчик расстегнешь или мне предоставишь таинство! — он просунул пальцы под бретельки и стал сильно тянуть ткань вниз, норовя порвать тонкие шлейки.

— Хватит! Ты же мне его порвешь — я сама, — Наташа завела руки за спину.

— Не стесняйся — мы же с тобой уже близкие люди… — едва сдерживая смех «пошутил» Петр. Наташа растегнула застежку и её груди скользнули из лифчика вниз.

— Снимай халат — убирай этот лифчик нафиг! — по-хозяйски распоряжался Петр. — Погуляешь денек с голой пиздой и дойками по вагону, ни чего с тобой не случится.

— Ни чего я снимать не буду! — Потупивши вниз глаза твердо сказала Наташа. — И отдай мои трусы… Я не могу вот так…

— На твои могу-немогу мне плевать! — Петр взял в руку грудь Трофимовой и стал её мять. — Говорю распрягайся, будешь без трусов по поезду гулять — значит будешь! А будешь трепыхаться — заберу халат — пойдешь в своё купе с голой жопой. Скидывай шмотье, последний раз говорю!

… Трофимова сняла халат. Я первый раз увидела её голой при нормальном освещении. Наташа определенно была красивой женщиной: узкая талия, по-женски округлые бедра, но конечно самой главной достопримечательностью была её грудь. Люди такие деньги ложат на пластику, а тут вот она матушка природа постаралась!

— Красивая ты блядь, Наташка! — Петр явно разделял моё мнение. — Бля, не могу терпеть! — Он прижал к железной стенке женщину, одной рукой подхватил её под колено, задрал его…

— Ну хватит, Петр… Войти кто-нибудь может… — пыталась проситься Наташа.

— Ты не выкручивайся тут, а проводи к себе дорогого гостя, — сипел ей в ответ Петр. — Покуда не выебу тебя — всеодно не отпущу…

Я видела, как рука Наташи опустилась вниз.

— Не спеши… Подразни его своей пиздой — поводи по щели… Вот… А теперь лови!

Петр подался вперед и женщина громко охнула.

— Будь гостеприимной хозяйкой, — увещевал он на ухо громким шепотом, — откинься назад, чтоб мне тебя удобнее ебать было. Вот так… Ах ты… — зад Петра начал возвратно-поступательные движения…

— Ох… а… ой… а… а… а… а… мамочка… ох… ох… а… а… — вторила ему Наташа.

… — А теперь давай на колени. Быстрее! Подходит!

Наташа помедлила секунду, но потом всетаки опустилась на коление перед своим любовником.

— Пасть открой… Быстрее! На… на… на… Глотай-глотай — это тебе не жижка с мужниного хуйка. Это семя настоящего мужика! Ну что, вкусно?

Петр отстранился от Наташи назад и его член выскользнул из её губ.

— Вкусно, спрашиваю? — он уставился сверху низ на всклокоченную Наташу.

— Ты отвратителен! — Трофимова невидящим взглядом смотрела перед собой.

— Я отвратителен? Я нормальный мужик у которого есть семья, работа. У тебя тоже есть и работа, и семья, но ты трясешь передо мной своим выменем, жрешь мою сперму, подставляешь мне свою лоханку… И кто из нас отваратителен? Понравилось глотать мою кончу, ещё раз спрашиваю?

Было заметно, что Наташа от стыда не знает куда себя деть:

— Да… — пробормотала она.

— Подожди. Давай сюда лифчик, — Наташа послушно протянула мужчине часть своего гардероба, которую до сих пор сжимала в руке. Петр взял его за чашки и рванул в стороны, потом таже участь постигла и бретельки. Через десять секунд на пол тамбура упали лишь остатки того, что было лифчиком Наташи.

Вот же урод! Лифчик то от Виктории Сикрет — пол моей зарплаты такой стоит, а он его на тряпки…

— Ты поняла меня? С голой пиздой и голым выменем до конца поездки…

— Да, я поняла… — Наташа опустила голову.

— А теперь подрочи моего красавца своими сиськами и пойдем в купе — а то твои подруги уже заждались наверное.

— Как это? — Лицо Трофимовой было, как помидор.

— Что ты, как маленькая! — Петр смотрел на неё и улыбался. — Ни когда не ебали тебя промиж грудей?

— Нет…

— Ладно, этим мы с тобой позже займемся… Ну тогда ещё немного пососи мне, да и хватит на покуда. Слышишь?

Наташа покорно потянулась губами к промежности Петра…

… Я тихонько вернулась в купе. Голова шла кругом.

Этот ханыга Петр с Трофимовой обращается так, как будто она последняя блядь. А она терпит это… Как? Почему? Я уже жалела, что вчера ночью не спугнула Петра. Ну ебля еблей, но то, что Петр выделывает с Наташей выходит за рамки. Я хотела ей помочь, но как? Сказать ей, что видела как её унижает Петр и сказать, что бы не боялась дать отпор — я если что подключусь… Нет, не выход — кто знает, как она отреагирует на то, что я видела, как её трахает какой-то калдырь. Может быть вообще добью её таким признанием…

Я тупо не знала, что делать… До вечера ни чего не происходило. Наташа вернулась, следом за ней Петр.

Она ещё пару раз выходила позвонить. Но на этот раз, чтобы у неё не возникло неприятностей с Петром, я выходила следом за ней. Я прекрасно видела, что его это бесит — наверняка он пошел бы следом за Наташей, затащил в какой-нибудь тамбур или подсобку и там продолжил «знакомство» с ней, но при мне не рисковал этого делать. А ведь это выход! Я не буду оставлять наедине Наташу и Петра, он ни чего ей не сделает, а она не узнает, что я видела её унижения!
(продолжение следует)

Наташа — страница 2 — порно рассказы, секс истории, эротические рассказы, порнорассказы — SexyTales

— Что, проняло тебя? Сейчас будет ещё лучше. Ну-ка, а вот так… — шептал ей на ухо, ритмично двигаясь задницей…

Петр трахал Наташу долго. Сначала женщина была на спине, потом поставил её раком, уперев лбом в угол купе, и продолжал сношать её так… Потом снова на спину, но задрав ноги Наташи практически до её ушей… Когда они закончили я не знаю — заснула… Утром я проснулась раньше всех. Вспомнив ночное приключение я сразу же глянула вниз. Ни чего не указывало на то, какие баталии здесь происходили ночью. Наташа накрытая простыней спала отвернувшись лицом к стенке. Петр сопел на полке подо мной. Нечаева свесив руку спала на своей полке.

Может мне это приснилось?

Тут Трофимова зашевелилась и проснулась. Я зажмурила глаза.

Сплю я, сплю!

Наташа чуть полежала, посмотрела по сторонам и поднялась с полки, завернувшись простыней. Хоть она завернулась мастерски — быстро и с головы до пят, но я увидела, что под простынёй Наташа голая. Взяв из своей сумки мыло, какую-то одежду она вышла из купе…

— Ну что, выебали нашу девочку? — неожиданно раздался голос Нечаевой.
Я вздрогнула:
— Не знаю…
— Не строй дурочку! Я же видела, как ты подсматривала за сладкой парочкой!…

… Ни Наташа, ни Петр, ни Нечаева, ни я не показали ни словом, что ночью что-то произошло. Единственное, что изменилось, так это то, что Трофимова старалась не выходить из купе, даже для своих разговоров по телефону. Обедать Петр пошел в вагон-ресторан, а Наташа решила все таки позвонить домашним и вышла в коридор. Прошло полчаса — ни Наташи, ни Петра… Нечаева спала, а я решила пройтись по поезду — глянуть куда запропастилась Трофимова…

Из тамбура слышались голоса. Хорошо, что в двери тамбура было маленькое окошко — я тихонько заглянула в него — в тамбуре стояли Петр и Наташа…

— Наташка, чего снова ломаешься, как целка? — сквозь грохот я разобрала голос Петра.

— Ты же вчера обещал, что раз и на этом всё!

— Что ты как маленькая, — Петр не был настроен на отказ. — Ты и ночью ломалась, а потом не унять было…

— Забудь, что вчера было. Дура я, вот и допустила такое…

— Вчера допустила, ну так и сегодня допусти! — засмеялся Петр.

Я в окошко видела, как Петр прижал Наташу к стенке в тамбуре и одной рукой полез под халат.

— Бля, Натали, ты почему в трусах?

— Петр, вы идиот? Может я без трусов буду по поезду гулять?

— А что такого? — заржал Петр. — Давай-ка снимем их!

— Прекратите сейчас же! — Наташа оттолкнула своего кавалера, но тщетно.

— Ты что делаешь? Оставь в покое мои трусы!

— Ты не сучи ножками, а давай перешагивай, — сопел внизу Петр. — А то ведь порву… Вот… и второй… А теперь давай загибайся — любить тебя буду…

Наташа пыталась что-то возражать, но Петр повернул её к себе спиной, задрал халат на спину, харкнул себе на ладонь… Всё что я видела, это раскачивающая задница Петра в спортивках и белый зад Трофимовой. Вот задница в трениках задергалась быстрее и замерла…

Ну и скотина! Он же в неё кончает… Лишь бы до пизды добраться, а что с хозяйкой потом будет — плевать! Урод…

— Хороша пизда! — Петр сделал «комплимент» раскорячившейся перед ним Наташе. — Ебал бы и ебал, но годы уж не те. Давай-ка, моя хорошая, на коленки и прибери за собой…

— Ты же меня трахнул. Что ещё? — Наташа повернула раскрасневшееся лицо к Петру.

— Рот твой попробовать хочу! Берешь в рот?

— Ни когда в жизни! — выпрямилась в полный рост Трофимова. — Я даже с мужем таким непотребством не занималась! Я пойду… — она попыталась пройти к двери.

— Пойдешь, конечно! В рот возьмешь и пойдешь! — прижал к стене женщину Петр. — Ишь ты цаца какая! У мужа не брала, а у меня отсосешь. На колени, я сказал!

С этими словами Петр силой надавил на плечи Наташи и она оказалась в требуемой позе.

— Не ломайся, открывай рот…

— Ты что себе позволяешь! — возмущенно шипела Трофимова. — Отпусти меня…

— Ну чего ты телишься? — Петр всетаки не оставлял надежды попробовать рот Наташи. — Открывай рот, не тушуйся… Ну пососешь у меня, и что? Ни кто ж не узнает, что я тебя на рот раскрутил…

— Хватит!… Мммм… — Трофимова зажмурилась и что есть силы сжала губы.

— Ну бля достала ты меня! — С этими словами Петр зажал Наташе ноздри. Она мычала, мотала головой, но в конце концов приоткрыла рот глотнуть воздуха написано для sexytales.org .

— Оп! — громогласно рыкнул Петр и коротким движение насадил женскую голову на свой член. Трофимова попыталась выплюнуть член, но попытка не увенчалась успехом.

— Не дергайся, — обратился к ней Петр, — ни чего же страшного не произошло! Всё, вскрыл я твой рот — чего сопротивляться? Давай-ка пошире открой свою вафельницу… Шире, ещё… Ну вот и всё! Видишь, как просто! Ты не стой истуканом, языком ворочай… Во, лижи залупу… А теперь за щеку бери… Живее!… Видела бы ты свое лицо с хуем во рту — ты ж природенная защеканка! А ещё лучше чтобы твой благоверный — интеллигентишка посмотрел, как его красавицу реальные мужики в рот ебут… Ты не отвлекайся — соси… Хорошо сосешь, талант… Ох и хорошо-то как… Слышь, будешь глотать или тебе на лицо пырснуть? Видишь, какой я романтичный — выбор тебе даю. Ну куда?

Я не слышала, что ответила Наташа, но Петр пробасил:
— Ну, в рот так в рот… Давай-давай… глотай… не душись… вот так… Рот открой — проверю! Молодец, Натали — кончу любовников надо глотать! Поднимайся.

— Я тебя ненавижу… — пробормотала Наташа.

— А меня и не надо любить. Мне нужны твои дырки, а не любовь! Пусть твой муженек-слюнтяй в любовь играет, а я просто поебу тебя и всех делов… Покажи мне твои сиськи! Такие дойки не часто встретишь у баб после сорока. До пупа отвиснут и висят что уши у спаниэля. А у тебя в порядке…

— Зачем ты меня заставляешь делать такие вещи? — лицо Наташи полыхало гневом. — Жену тоже просишь сиськи показать?

— Ты жену не трогай — она не раздвигает ноги перед первым встречным. А такой бляди, как ты, я думаю не привыкать. Ну давай, заголяй своё вымя!

Наташа попрежнему стояла опустив руки. Тогда Петр решил действовать сам. Он протянул руку и потянул за поясок халата. Халат распался на две половины. Под халатом был виден только лифчик — трусов на женщине уже не было.

— Ну что, сама лифчик расстегнешь или мне предоставишь таинство! — он просунул пальцы под бретельки и стал сильно тянуть ткань вниз, норовя порвать тонкие шлейки.

— Хватит! Ты же мне его порвешь — я сама, — Наташа завела руки за спину.

— Не стесняйся — мы же с тобой уже близкие люди… — едва сдерживая смех «пошутил» Петр. Наташа растегнула застежку и её груди скользнули из лифчика вниз.

— Снимай халат — убирай этот лифчик нафиг! — по-хозяйски распоряжался Петр. — Погуляешь денек с голой пиздой и дойками по вагону, ни чего с тобой не случится.

— Ни чего я снимать не буду! — Потупивши вниз глаза твердо сказала Наташа. — И отдай мои трусы… Я не могу вот так…

— На твои могу-немогу мне плевать! — Петр взял в руку грудь Трофимовой и стал её мять. — Говорю распрягайся, будешь без трусов по поезду гулять — значит будешь! А будешь трепыхаться — заберу халат — пойдешь в своё купе с голой жопой. Скидывай шмотье, последний раз говорю!

… Трофимова сняла халат. Я первый раз увидела её голой при нормальном освещении. Наташа определенно была красивой женщиной: узкая талия, по-женски округлые бедра, но конечно самой главной достопримечательностью была её грудь. Люди такие деньги ложат на пластику, а тут вот она матушка природа постаралась!

— Красивая ты блядь, Наташка! — Петр явно разделял моё мнение. — Бля, не могу терпеть! — Он прижал к железной стенке женщину, одной рукой подхватил её под колено, задрал его…

— Ну хватит, Петр… Войти кто-нибудь может… — пыталась проситься Наташа.

— Ты не выкручивайся тут, а проводи к себе дорогого гостя, — сипел ей в ответ Петр. — Покуда не выебу тебя — всеодно не отпущу…

Я видела, как рука Наташи опустилась вниз.

— Не спеши… Подразни его своей пиздой — поводи по щели… Вот… А теперь лови!

Петр подался вперед и женщина громко охнула.

— Будь гостеприимной хозяйкой, — увещевал он на ухо громким шепотом, — откинься назад, чтоб мне тебя удобнее ебать было. Вот так… Ах ты… — зад Петра начал возвратно-поступательные движения…

— Ох… а… ой… а… а… а… а… мамочка… ох… ох… а… а… — вторила ему Наташа.

… — А теперь давай на колени. Быстрее! Подходит!

Наташа помедлила секунду, но потом всетаки опустилась на коление перед своим любовником.

— Пасть открой… Быстрее! На… на… на… Глотай-глотай — это тебе не жижка с мужниного хуйка. Это семя настоящего мужика! Ну что, вкусно?

Петр отстранился от Наташи назад и его член выскользнул из её губ.

— Вкусно, спрашиваю? — он уставился сверху низ на всклокоченную Наташу.

— Ты отвратителен! — Трофимова невидящим взглядом смотрела перед собой.

— Я отвратителен? Я нормальный мужик у которого есть семья, работа. У тебя тоже есть и работа, и семья, но ты трясешь передо мной своим выменем, жрешь мою сперму, подставляешь мне свою лоханку… И кто из нас отваратителен? Понравилось глотать мою кончу, ещё раз спрашиваю?

Было заметно, что Наташа от стыда не знает куда себя деть:

— Да… — пробормотала она.

— Подожди. Давай сюда лифчик, — Наташа послушно протянула мужчине часть своего гардероба, которую до сих пор сжимала в руке. Петр взял его за чашки и рванул в стороны, потом таже участь постигла и бретельки. Через десять секунд на пол тамбура упали лишь остатки того, что было лифчиком Наташи.

Вот же урод! Лифчик то от Виктории Сикрет — пол моей зарплаты такой стоит, а он его на тряпки…

— Ты поняла меня? С голой пиздой и голым выменем до конца поездки…

— Да, я поняла… — Наташа опустила голову.

— А теперь подрочи моего красавца своими сиськами и пойдем в купе — а то твои подруги уже заждались наверное.

— Как это? — Лицо Трофимовой было, как помидор.

— Что ты, как маленькая! — Петр смотрел на неё и улыбался. — Ни когда не ебали тебя промиж грудей?

— Нет…

— Ладно, этим мы с тобой позже займемся… Ну тогда ещё немного пососи мне, да и хватит на покуда. Слышишь?

Наташа покорно потянулась губами к промежности Петра…

… Я тихонько вернулась в купе. Голова шла кругом.

Этот ханыга Петр с Трофимовой обращается так, как будто она последняя блядь. А она терпит это… Как? Почему? Я уже жалела, что вчера ночью не спугнула Петра. Ну ебля еблей, но то, что Петр выделывает с Наташей выходит за рамки. Я хотела ей помочь, но как? Сказать ей, что видела как её унижает Петр и сказать, что бы не боялась дать отпор — я если что подключусь… Нет, не выход — кто знает, как она отреагирует на то, что я видела, как её трахает какой-то калдырь. Может быть вообще добью её таким признанием…

Я тупо не знала, что делать… До вечера ни чего не происходило. Наташа вернулась, следом за ней Петр.

Она ещё пару раз выходила позвонить. Но на этот раз, чтобы у неё не возникло неприятностей с Петром, я выходила следом за ней. Я прекрасно видела, что его это бесит — наверняка он пошел бы следом за Наташей, затащил в какой-нибудь тамбур или подсобку и там продолжил «знакомство» с ней, но при мне не рисковал этого делать. А ведь это выход! Я не буду оставлять наедине Наташу и Петра, он ни чего ей не сделает, а она не узнает, что я видела её унижения!
(продолжение следует)

Поруганная добродетель. Часть 2: Юля — Измена — Эротические рассказы

девка — выдержишь!… Вот видишь, уже полегче? Я ж говорил… Запомни этот момент! Целку тебе до меня порвали — но это херня. За то я из тебя блядь сделаю! Все бабы по своей сути бляди. Только одна всю жизнь живет, ни кто кроме мужа её не ебет — сравнивать то не с чем. Вот и проживет до старости приличной бабёшкой. А вторая попадет под настоящего мужика, разъебет он её дырки, она вкус к ебле почувствует — и всё — пошла баба по рукам… Ну что, добавим пятый палец?

От этих слов меня бросило в дрожь и я попыталась лечь на бок — ноги меня не слушались.

— Не, не сцы малая! — «успокоил» меня Петр двигая во мне четырьмя пальцами. — Не всё сразу, а то порву ещё твою пизду на британский флаг и нахер ты мне тогда нужна будешь? Кончить хочешь?

Я хотела…

— Раз хочешь, то давай сама себя подрочи, — он достал из меня свою руку и убрал ладонь от моего рта. — Смелее! Сунь туда свою руку и приступай! Ну?

Я не знала что делать. С одной стороны мне было до ужаса стыдно мастурбировать перед кем бы то ни было. С другой меня дико заводило бесстыдство к которому меня толкал Петр… Он решил мне «помочь» и взяв мою руку положил на мою промежность.

— Давай, девонька! Покажи, как ты дрочишь… Начинай…

… Сгорая со стыда я ввела в себя средний палец. Два раза туда-сюда…

Я его совсем не ощущаю в себе. Неужели Петр меня настолько растянул? К среднему пальцу добавила ещё указательный… Вот, уже лучше… Так, а большим пальцем клитор… Ох ты…

— Дрочи, дрочи! — подзадоривал сбоку Петр. — Почувствую себя блядью!… Добавь ещё палец!…

Я — блядь! Я — блядь!

К двум пальцам я послушно вставила в себя безымянный палец… В момент когда я добавляла этот палец я почувствовала, что вот-вот… Буквально два раза туда-сюда и… Ни когда подобного оргазма я не испытывала — мое тело словно пронзали тысячи иголок удовольствия и казалось этому не будет конца… На землю меня вернул голос Петра:

— Понравилось?

Я лишь безвольно ахнула.

— А теперь оближи свои пальцы…

Я поморщилась…

— Не надо нос морщить! Попробуй себя на вкус. Ну?

У меня не осталось ни каких сил чтобы сопротивляться. Практически на автомате я поднесла руку к губам и лизнула. Вкус оказался не таким гадким, как мне казалось: чуть солоноватый, чуть пряный, чуть водянистый…

— Юлька, ты прямо как маленькая! — прокомментировал Петр мою пробу. — Засунь палец в рот и оближи, потом второй, потом третий… Давай!

Я всунула указательный палец себе в рот, облизала, потом следующий… Я чувствовала себя последней шлюхой: молодая, симпатичная девушка сидит с раздвинутыми ногами в купе перед каким-то старым извращенцем и слизывает свою смазку с пальцев… Мысль об это меня взбудоражила…

— А теперь зачерпни ещё из своей дырки сучьего сока!… Живее!… Теперь слизывай его… Ещё… Ты должна прочувствовать каждый шаг превращения из девочки-ромашки в похотливую блядь! Тебе нравится, когда с тобой обращаются, как с конченой шлюхой?… Не слышу ответ!

— Да… — Я отвернулась к окну — мне было стыдно это осознавать, но я сказала правду. И сказав это, почувствовала, что снова возбуждаюсь.

— Ну вот и чудесно! — Петр явно был доволен моим ответом. — Ты хочешь мне показать свою пизду?

— Вы же её видели… — у меня внезапно осип голос.

— Нет, девонька, ни чего я не видел! На пальцах нету у меня глаз… Чего ты ломаешься? Покажешь?

Я, залившись краской, промямлила:

— Смотрите…

— Не, Юлька, кто ж так показывает? Ставь пятки на полку. Ну? Пошире, ещё… Так… А теперь руки просовывай под задницу… Молодец! Берись за края пизденки и растягивай в стороны… Живее!

Промежность обдало холодком. Петр присел передо мной и заглянул между моих ног…

Это полный пипец! Какая я шлюха…

… — Ну вот и ладненько! — словно сквозь туман послышался его голос. — Нравится пизду показывать? Вижу, что нравится! Дзынь! — он нажал мне на клитор. Я всхлипнула… — Хочешь, чтобы я тебе своего дурня заправил?

Я хотела. Я была готова просить, чтобы он меня трахнул. Но остатки стыда ещё боролись с моим новым «я» — поэтому я всего лишь глубоко вздохнула…

— Что так тяжело вздыхаешь? — он сдерживал смех. — Хочешь или нет?

Петр меня довел до такого состояния, что если бы он приказал мне ходить с голой задницей по коридору вагона — я бы сделала это.

— Да, хочу…

— Ну, не тяни… Чего ты хочешь?

— Хочу чтобы меня трахнули…

— Не трахнули — забывай эти сопли! Выебали! Поняла? Выебали, как последнюю блядь!

— Да… Я хочу чтобы меня выебали, как последнюю блядь…

— Как скажешь, Юлька! — с этими словами Петр поднялся. — Ну что, теперь сама — достань его, приласкай…

Я потянулась рукой к завязкам на его штанах.

Ну вот и всё, Дениска… Пошла твоя Юля по рукам… Сейчас снимет твоя девочка штаны с этого мужлана, достанет из трусов его отросток. Скорее он всего захочет начать с минета. И вряд ли он будет ласков и нежен. Вставит свой член ей в рот и будет его трахать ни на что не обращая внимания… А потом навалится сверху и всё… Это уже будет не писечка, не киска, не девочка… Это станет пиздой, дыркой, вместилищем чужой похоти…

От этих мыслей у меня все плыло перед глазами. Я стала тянуть за шнурок. Вот узел развязан. Я начала тянуть штаны вниз…

— В рот берешь? — полюбопытствовал Петр.

Я кивнула головой.

— Ну тогда сначала отсосешь у меня! А то люблю я бабам на клык закидывать — такие морды у них покорные становятся! И глаза не вздумай закрывать. Будешь сосать и смотреть на меня, чтобы знала что блядь!…

… Вот его член уже покачивался передо мной. Крупный, даже слишком… Я опустила ноги на пол, взяла член в руку…

Блин, даже пальцы не сошлись…

Приоткрыла рот и приблизила голову к его промежности…

Вот сейчас всё свершится…

Вдруг за дверью послышалась какая-то возня…

— Твою мать! Запахнись скорее! — выругался Петр, натягивая штаны и мгновенно плюхнувшись на своё место. Я трясущимися руками, как смогла запахнула полы платья. И как раз во время — в купе появилась голова немолодой женщины.

— Ой, простите! — извинилась женщина. — Перепутала двери. Простите ещё раз…

— Мань, ты ли это? — уставился на неё Петр.

— Петь? — женщина казалось не верит своим глазам.

— Твою мать, Манька! Давно свободу топчешь? — Петр встал в полный рост.

— Да с полгода уже, — было видно, что говорить она об этом не хочет. — Досрочно выпустили за поведение не порочащее облик. Да и первоходок по таким статьям долго не держат…

— Ладно. Слышишь, а ты в каком купе едешь?

— Да через стенку! Сама понять не могу, как я перепутала двери… Проводник зараза свет экономит — не видно ни черта…

— Так пойдем к тебе — за жизнь потрещим, а то у меня видишь места не густо, — Петр рукой обвел вокруг себя. Потом полез в свой чемодан и вытащил оттуда бутылку «Путинки». — Ну что, Мань? Пошли?

— Конечно пошли! 3 года не виделись все таки…

… Я сидела, как истукан когда дверь за ними закрылась. Все так быстро произошло, что у меня не укладывалось в голове. Играли в карты. Вышла Наташа, Петр залез ко мне под платье и трахнул меня рукой. Я мастурбировала перед ним, а он заставил меня лизать свои выделения. Потом я показывала Петру свои гениталии и просила меня трахнуть. Зашла какая-то тётка, едва не заставшая меня голой, и вот уже в купе только я и пьяная Нечаева… Я встала с полки — ноги были, как из ваты, в голове туман. Осмотрела платье — пипец, на всю задницу пятно…

И я хотела защитить Наташу? Вот это защитница — саму только что чуть не трахнули. Если бы не вошедшая попутчица, то думаю уже лежала бы я с раздвинутыми ногами, а меж их сновала бы задница Петра в спортивных штанах. Что со мной происходит? Как же моё воспитание? Как же какие-то принципы? Как же ждущий меня в Москве Денис? Свадьба через месяц, а я ударилась во все тяжкие…

… Через полчаса вернулась Трофимова. Разговаривать не хотелось. Я взяла книжку. Попыталась читать, но поймала себя на том, что не могу сосредоточится на чтении…

Я должна поговорить с Трофимовой! Обязательно! Плевать, что она узнает о том, что я подсматривала. Мы сейчас с ней в одной лодке… Если мы не придумаем, что делать — неизвестно чем всё это закончится. Может он прав и после его долбежки и унижений женщины становятся шлюхами… Проверять нет ни какого желания… Вот только, как начать разговор?… Ладно, была не была!

… — Наташа, я поговорить с вами хочу!

— Да, Юля, — Трофимова посмотрела на меня встревоженным взглядом.

— Давайте выйдем в коридор — я не хочу чтобы кто-нибудь нас подслушивал, — сказала я, глядя на Нечаеву.

— Хорошо, пойдем, — Наташа встала и направилась к двери…

Фу, ну вроде получается…

Наташа, тут дело такое… Вообщем я хочу поговорить о Петре.

Лицо Трофимовой покраснело и она уставилась на меня испугаными глазами.

— Я видела, что с вами вытворял этот урод! Я не нарочно подсматривала — просто так получилось. Но вы ни чего не подумайте — от меня ни кто ни чего не узнает…

— Юля, зачем ты мне это рассказываешь? Если ты видела, что он делал, то ты должна понять, как мне сейчас плохо! Мне кажется будто меня раздели догола, вываляли в грязи и вот в таком виде выбросили на улицу… Ты хочешь сделать мне ещё больнее? — Наташа была готова заплакать.

— Наташенька! — я схватила её за руку. — Да разве я… Вообщем со мной он тоже похожие вещи проделывал… — еле слышно пробормотала я.

Трофимова с ошарашенным видом смотрела на меня:

— Как? Когда?…

— Не важно, Наташа… Важно только одно, что нам сейчас делать? Нам ведь ещё сутки в этом поезде ехать…

Наташа освободила свою руку и обняла меня. А я обняла её. Стало как-то легче… Не знаю, может от того что я открылась перед Наташей, а может от того, что теперь я была не одинока перед Петром. Уткнувшись в моё плечо плакала Наташа… Не знаю почему, но я почувствовала перед ней какую-то ответственность. Мне почему-то до ужаса стало жалко эту женщину, до рези в зубах захотелось защитить её от Петра…

Думай, Юля, думай! Времени мало — скоро ночь, а ночью он ни ей, ни мне жизни не даст…

… — Наташа, — обратилась я к всхлипывающей Трофимовой, — что делать будем? Может вы что-то придумали?

— Я не знаю, — осипшим от слез голосом сказала Наташа. — И ещё, ты не находишь, что твое «вы» не совсем уместно в такой ситуации — давай перейдем на «ты»?

— Хорошо. У меня есть одна идея — обсудим? Потому что у меня вариантов больше нет…

— Конечно, Юля! — казалось лицо Наташи посветлело.

Она верит мне… Как я могла с ней так поступить? Какая же я сука… То что со мной этот ублюдок устроил — расплата… Точно расплата…

— Пойдем в вагон-ресторан. Я думаю это единственное место, где мы мы можем спокойно поговорить… — Предложила я Наташе.

Вряд ли этот урод настолько безбашенный, что насильно кого-нибудь из нас потащит из ресторана… Духу не хватит — сто процентов!

— Юля, я только денежку возьму и идем! — Наташа на минуту исчезла в купе. — Идем!

… Мы двинулись по направлению к вагону-ресторану…

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о