Содержание

Любовь в трудах Фромма — это… Что такое Любовь в трудах Фромма?

Любовь — ответ на проблему человеческого существования[1].

Любовь — это абстракция

Карл Маркс критикует ошибочность превращения предиката (то есть абстракции) в субъект. В результате такого действия любовь превращается в Молоха[2]. Эрих Фромм обращает внимание на то, что любовь это абстракция, и «в действительности же существует лишь акт любви»[3].

Любовь — это не вещь, а процесс, действие, акт

Идиоматические изменения происходящие в языке делают любовь вещью: «у меня огромная любовь к вам». Такое выражение бессмысленно[4]. Можно говорить о любящем человеке, о любви человека и нельзя говорить о человеке любви. «Существительное „любовь“ как некое понятие для обозначения действия „любить“ отрывается от человека как субъекта действия. Любовь превращается в богиню, в идола, на которого человек проецирует свою любовь; в результате этого процесса отчуждения он перестает испытывать любовь, его способность любить находит свое выражение в поклонении „богине любви“. Он перестал быть активным, чувствующим человеком; вместо этого он превратился в отчужденного идолопоклонника»

[5].
«Такую же функцию выполняют и некоторые существительные: например, любовь, гордость, ненависть, радость, они создают видимость постоянных, неизменных субстанций, однако за ними не стоит никакая реальность; они только мешают понять то, что мы имеем дело с процессами, происходящими в человеческом существе»[6].

Любовь — это не только чувство

Эротическая любовь — «это не просто сильное чувство, это решимость, это разумный выбор, это ответственность, это поступок. Если бы любовь была только чувством, то не было бы основания обещать любить друг друга вечно. Чувство приходит и уходит. Как я могу знать, что оно останется навечно, если мое действие не включает разумного выбора и решения?»[7].

Две противоположные формы любви

Эрих Фромм сравнивает две противоположные формы любви: любовь по принципу бытия или плодотворную любовь, и любовь по принципу обладания или неплодотворную любовь. Если первая «предполагает проявление интереса и заботы, познание, душевный отклик, изъявление чувств, наслаждение и может быть направлена на человека, дерево, картину, идею. Она возбуждает и усиливает ощущение полноты жизни. Это процесс самообновления и самообогащения»

[8], то вторая означает лишение объекта своей «любви» свободы и держание его под контролем. «Такая любовь не дарует жизнь, а подавляет, губит, душит, убивает ее»[9].

Любовь по принципу бытия или плодотворная любовь

Такие мировые религии как Буддизм, Иудаизм, Христианство, и ряд других религий и учений посвящены культуре плодотворной любви[10].
Но плодотворная любовь является скорее исключением, чем правилом[11], и это замечание перекликается с библейским «…тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Матф.7:14)

[12][13].
Для понимания природы любви необходимо понимать природу человека: «Человек может адаптироваться к рабству, но он реагирует на него снижением своих интеллектуальных и моральных качеств; он может адаптироваться к культуре, проникнутой всеобщим недоверием и враждебностью, но он реагирует на такую адаптацию ослаблением своих сил и бесплодностью. Человек может адаптироваться к культурным условиям, требующим подавления сексуальных влечений, но при такой адаптации, как показал Фрейд, у него развиваются невротические симптомы. Человек может адаптироваться почти к любой культурной системе, но в той мере, в какой эти системы противоречат его природе, у него развиваются ментальные и эмоциональные нарушения, принуждающие его, в конце концов, к изменению этих условий, так как он не может изменить свою природу»[14]. Важное место в учении о природе человека занимает раздел об экзистенциальных и исторических дихотомиях человека
[15]
, о доминанте этики.
Только если человек «осознает человеческую ситуацию, дихотомии, присущие его существованию, и свою способность раскрыть свои силы, он будет в состоянии успешно решить эту свою задачу: быть самим собой и для себя, и достичь счастья путем полной реализации дара, составляющего его особенность, — дара разума, любви и плодотворного труда»[16].

Любовь по принципу обладания или неплодотворная любовь

Переход от «влюбленности» к иллюзии любви-«обладания» можно часто со всеми конкретными подробностями наблюдать на примере мужчин и женщин, «влюбившихся друг в друга». В период ухаживания оба еще не уверены друг в друге, однако каждый старается покорить другого. Оба полны жизни, привлекательны, интересны, даже прекрасны — поскольку радость жизни всегда делает лицо прекрасным. Оба еще не обладают друг другом; следовательно, энергия каждого из них направлена на то, чтобы быть, то есть отдавать другому и стимулировать его. После женитьбы ситуация зачастую коренным образом меняется. Брачный контракт дает каждой из сторон исключительное право на владение телом, чувствами и вниманием партнера. Теперь уже нет нужды никого завоевывать, ведь любовь превратилась в нечто такое, чем человек обладает, — в своего рода собственность. Ни тот, ни другой из партнеров уже больше не прилагает усилий для того, чтобы быть привлекательным и вызывать любовь, поэтому оба начинают надоедать друг другу, и в результате красота их исчезает. Оба разочарованы и озадачены. Разве они уже не те люди, которыми были прежде? Не ошиблись ли они?

Как правило, каждый из них пытается отыскать причину подобной перемены в своем партнере и чувствует себя обманутым. И ни один из них не видит, что теперь они уже не те, какими были в период влюбленности друг в друга; что ошибочное представление, согласно которому любовь можно иметь, привело их к тому, что они перестали любить. Теперь вместо того, чтобы любить друг друга, они довольствуются совместным владением тем, что имеют: деньгами, общественным положением, домом, детьми. Таким образом, в некоторых случаях брак, основывавшийся сначала на любви, превращается в мирное совместное владение собственностью, некую корпорацию, в которой эгоизм одного соединяется с эгоизмом другого и образует нечто целое: «семью».
Когда пара не может преодолеть желания возродить прежнее чувство любви, у того или другого из партнеров может возникнуть иллюзия, будто новый партнер (или партнеры) способен удовлетворить его жажду. Они чувствуют, что единственное, что им хочется иметь, — это любовь. Однако для них любовь не является выражением их бытия; это богиня, которой они жаждут покоряться. Их любовь неизбежно терпит крах, потому что «любовь — дитя свободы» (как поется в одной старинной французской песенке), и тот, кто был поклонником богини любви, становится в конце концов настолько пассивным, что превращается в унылое, надоедливое существо, утратившее остатки своей прежней привлекательности.
Все это не означает, что брак не может быть наилучшим решением для двух любящих друг друга людей. Вся трудность заключается не в браке, а в собственнической экзистенциальной сущности обоих партнеров и в конечном счете всего общества. Приверженцы таких современных форм совместной жизни, как групповой брак, смена партнеров, групповой секс и т. д., пытаются, насколько я могу судить, всего лишь уклониться от проблемы, которую создают существующие для них в любви трудности, избавляясь от скуки с помощью все новых и новых стимулов и стремясь обладать как можно большим числом «любовников» вместо того, чтобы научиться любить хотя бы одного
[17]
.

Любовь — это искусство

Большинство людей исходят из предпосылки, что «любовь — божий дар, выпадающий человеку как счастливый случай, удача»[18], однако проведя исследование природы любви Эрих Фромм показывает, что «любовь — искусство, такое же, как искусство жить»[19], и это искусство требует «знаний и усилий»[18].
Фромм в своих работах отражает много граней любви: искусство, самообновление, самообогащение, наслаждение и т. п., и при изложении теории любви он дает такое определение: «Любовь — это активная заинтересованность в жизни и развитии того, к кому мы испытываем это чувство»[20].
Он также исследует мотивацию активности и показывает, что активность бывает двух видов, и активность творца отличается от «пассивной» активности «жертвы»

[21].

Теория любви

Любовь — ответ на проблему человеческого существования

Человек — это осознающая себя жизнь, для которой невыносимо переживание отчужденности от природы, от других людей. Поэтому глубочайшей, стержневой потребностью человека является стремление покинуть тюрьму своего одиночества, стремление обрести единение с другими людьми. «История религии и философии есть история поисков ответов на этот вопрос»[22].
И полное единение возможно только «в достижении межличностного единения, слияния своего „я“ и „я“ другого человека, то есть в любви»[23]. Однако кроме истинной, зрелой формы любви существуют незрелые формы любви, которые могут быть названы симбиотическим союзом. «Пассивная форма симбиотического союза — это подчинение, или, если воспользоваться клиническим термином, мазохизм»[24]. «Активная форма симбиотического союза — господство, или, используя клинический термин, соотносимый с мазохизмом, садизм»

[25]. «Гитлер поступал прежде всего как садист по отношению к народу, но как мазохист – по отношению к собственной судьбе…»[26].
«В противоположность симбиотическому союзу любовь — это единение при условии сохранения собственной целостности, индивидуальности. Любовь — это активная сила в человеке, сила, которая рушит стены, отделяющие человека от его ближних; которая объединяет его с другими. Любовь помогает ему преодолеть чувство изоляции и одиночества, при этом позволяя ему оставаться самим собой и сохранять свою целостность. В любви имеет место парадокс: два существа становятся одним и остаются при этом двумя»[27]. «Установлено, что фрустрация потребности в любви приводит к ухудшению соматического и психического состояний»[28].

Любовь между родителями и детьми

Новорожденный воспринимает мать как источник тепла и пищи, он пребывает в эйфорическом состоянии удовлетворения и безопасности, в состояние нарциссизма. Позже к нему приходят переживания «гарантированной» любви матери «я любим, потому что это я». Если материнская любовь есть, то она «равна блаженству, если же ее нет, это все равно как если бы все прекрасное ушло из жизни — и ничего нельзя сделать, чтобы эту любовь искусственно создать»[29]. Проходит время и к ребёнку приходит ощущение способности возбуждать любовь своей собственной активностью. «Впервые в его жизни идея любви из желания быть любимым переходит в желание любить, в сотворение любви».

Много лет пройдет с этого первого шага до зрелой любви. В конце концов ребенку, может быть уже в юношеском возрасте, предстоит преодолеть свой эгоцентризм, увидев в другом человеке не только средство для удовлетворения собственных желаний, а самоценное существо. Потребности и цели другого человека станут так же, если не более, важны, как собственные. Давать, дарить окажется куда более приятно и радостно, чем получать; любить даже более ценно, чем быть любимым. Любя, человек покидает тюрьму своего одиночества и изоляции, которые образуются состоянием нарциссизма и сосредоточенности на себе. Человек переживает счастье единения, слиянности. Более того, он чувствует, что способен вызывать любовь своей любовью, — и ставит эту возможность выше той, когда любят его. Детская любовь следует принципу «Я люблю, потому что я любим», зрелая — «Я любим, потому что я люблю». Незрелая любовь кричит: «Я люблю тебя, потому что я нуждаюсь в тебе». Зрелая любовь говорит: «Я нуждаюсь в тебе, потому что я люблю тебя»

[30].

В родительской любви каждого взрослого человека есть материнское и отцовское начала. Материнская любовь (материнское начало) безусловна, а отцовская любовь (отцовское начало) обусловленна. «…зрелый человек соединяет в своей любви материнское и отцовское чувства, несмотря на то, что они, казалось бы, противоположны друг другу. Если бы он обладал только отцовским чувством, то был бы злым и бесчеловечным. Если бы обладал лишь материнским, то был бы склонен к утрате здравомыслия, препятствуя себе и другим в развитии»

[31]. И одного начала недостаточно для нормального развития личности.

Объекты любви

Способность любить тесно связана с отношением человека к миру вообще, а не только к одному «объекту» любви. Поэтому любовь — это установка, ориентация характера. Однако большинство людей уверены, что любовь зависит не от собственной способности любить, а от свойств объекта любви. «Они даже убеждены, что, раз они не любят никого, кроме „любимого“ человека, это доказывает силу их любви»[32], однако это не любовь, а симбиотический союз.
Таким образом любовь — это ориентация, которая направлена на всё, а не на что-то одно. Однако же существуют различия между разными типами любви, зависящими от видов объекта любви.

Братская любовь

«Наиболее „фундаментальный“ вид любви, составляющий основу всех её типов, — это братская любовь»[33]. Под ней разумеется ответственность, забота, «уважение, обстоятельное знание другого человеческого существа, желание продлить его жизнь. Об этом виде любви идет речь в Библии, когда говорится: „Возлюби ближнего своего, как самого себя“. Братская любовь — это любовь ко всем человеческим существам; её характеризует полное отсутствие предпочтения. Если я развил в себе способность любви, я не могу не любить своих братьев»[34].
«Братская любовь — это любовь между равными; но даже равные не всегда „равны“. Как люди, все мы нуждаемся в помощи. Сегодня я, завтра ты. Но эта потребность не означает, что один всегда беспомощен, а другой всесилен. Беспомощность — это временное явление; умение обходиться собственными силами — устойчивое состояние»[35]. «Истинная же любовь начинает проявляться только в отношении тех, кого мы не можем использовать в своих целях»[36].

Материнская любовь

Материнская любовь имеет два аспекта: один — это забота, ответственность, знание и уважение абсолютно необходимые для сохранения здоровья ребенка и его биологического роста. «Другой аспект выходит за пределы простого сохранения жизни. Это установка, которая внушает ребенку любовь к жизни, которая дает ему почувствовать, что хорошо быть живым, хорошо быть мальчиком или девочкой, хорошо жить на этой земле! Два этих аспекта материнской любви лаконично выражены в библейском рассказе о творении. Бог создал мир и человека. Это соответствует простой заботе и утверждению существования. Но Бог вышел за пределы этого минимального требования. Всякий день после творения природы — и человека — Бог говорит: „Это хорошо“. Материнская любовь на этой второй, высшей ступени заставляет ребенка почувствовать, как хорошо родиться на свет; она внушает ребенку любовь к жизни, а не только желание существовать»[37].
При этом женщина должна быть не только хорошей матерью, но и счастливым человеком.
«Но ребенок должен расти. Он должен покинуть материнское лоно, оторваться от материнской груди, наконец, стать совершенно независимым человеческим существом. Сама суть материнской любви — забота о росте ребенка — предполагает желание, чтобы ребенок отделился от матери. В этом основное её отличие от любви эротической. В эротической любви два человека, которые были обособлены, становятся едины. В материнской же любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга. Мать должна не просто смириться, а именно хотеть и поощрять отделение ребенка. Именно на этой стадии материнская любовь возлагает на себя столь трудную миссию, требующую бескорыстности способности отдавать все и не желать взамен ничего, кроме счастья любимого человека Именно на этой стадии многие матери оказываются не способны к настоящей любви»[38].
«Материнская любовь к растущему ребенку, любовь, которая ничего не желает для себя, — это, возможно, наиболее трудная форма любви из всех достижимых и наиболее обманчивая из-за легкости, с которой мать любит свое дитя в младенчестве»[39].

Эротическая любовь
Помпео Батони. Диана и Купидон (1761). Холст, масло. Музей Метрополитен, Нью-Йорк.

Общим для братской и материнской любви является то, что они по своей сути не ограничиваются одним человеком. Любовь к ребенку не останавливается на одном моем ребенке, она распространяется на всех моих детей; более того она распространяется и на всех чужих детей, которые нуждаются в моей помощи. Братская любовь не успокаивается на любви только к одному брату, она распространяется на всех братьев.
Противоположная ситуация с эротической любовью, которая жаждет полного единения, слияния с одним-единственным человеком. Она по своей сути исключительна, а не всеобща.
Эротическая любовь — это самая обманчивая форма любви. Эротическую любовь часто путают с живым, подвижным, бурным переживанием «влюбленности» (романтической любви[40]), когда волшебным образом сокрушаются препятствия, имевшиеся до известного момента между двумя чужими людьми. Но это переживание внезапной близости по самой своей природе кратковременно. Эта ситуация отражена в притче об Адаме и Еве, для которых близость утверждается, прежде всего, через половой контакт, но которые ещё не научились любить друг друга («что вполне понятно хотя бы из того, что Адам оправдывал себя, обвиняя Еву, вместо того чтобы пытаться защитить ее»[41]).
Близость. Но «влюбленными» за преодоление отчужденности, за близость, также принимаются и гнев, и ненависть, и несдержанность, и детскость, и ребячливость, и разговоры о своей личной жизни, о собственных тревогах и надеждах. «Но во всех этих случаях близость с течением времени имеет тенденцию сходить на нет»[42]. И тогда возникает желание сближения с другим человеком, и история повторяется. Это также связано с обманчивым характером полового желания.
Половое желание. Половое желание жаждет соития, но оно (физическое влечение) основывается не только на желании избавиться от болезненного напряжения. Особенностью полового желания является то, что оно провоцируется, или свободно соединяется с любой другой сильной эмоцией. Оно может быть «нашептано» не только любовью, но и смятением, и обеспокоенностью, и волнением, и одиночеством, и сиротливостью, и тщеславием, и надменностью, и высокомерием, и жаждой покорять и жаждой быть покоренным, потребностью причинять боль и даже унижать. Оно зажигает на непродолжительное время химеру единения, однако без любви «оно оставляет людей такими же чуждыми друг другу, какими они были прежде»[43]. Более того, иногда половое желание «заставляет их впоследствии стыдиться и даже ненавидеть друг друга, потому что, когда иллюзия исчезает, они ощущают свою отчужденность еще сильнее, чем прежде»[44].
Нежность. В тех же случаях, когда физическая близость является следствием любви, то она лишена жадности, потребности покорять или быть покоренным, но исполнена нежности. «Нежность не означает, как думал З.Фрейд, сублимацию полового инстинкта; это прямой результат братской любви, и она присутствует как в физической, так и в нефизической форме любви»[45].
Часто под эротической любовью понимается неплодотворная форма любви — любовь, основанная на обладании, или эгоизм вдвоем. «Их переживание соединенности — иллюзия. Истинная любовь делает свой выбор, но в другом человеке она любит все человечество, все, что есть живого. Она предпочтительна только в том смысле, что я могу соединить себя целиком и прочно лишь с одним человеком. Эротическая любовь исключает любовь к другим только в отношении эротического слияния, полного соединения во всех аспектах жизни, но не в смысле глубокой братской любви»[46].
Общее и единичное. Воля и уникальное влечение. Постольку, поскольку все мужчины — часть Адама, а все женщины — часть Евы, то любовь должна быть актом воли, решимостью целиком соединить свою жизнь с жизнью другого человека. Но постольку, поскольку каждый из нас — уникальное, неповторимое существо, то «эротическая любовь требует определенных, в высшей степени индивидуальных элементов, которые наличествуют далеко не у всех людей»[47].
Брак. «Верны обе точки зрения — и та, что эротическая любовь — это от начала до конца уникальное влечение двух конкретных людей, и другая, утверждающая: эротическая любовь не что иное, как проявление воли. Или, если выразиться более точно, неверна ни та, ни другая. Мысль о том, что отношения могут быть легко расторгнуты, если они безуспешны, ошибочна точно так же, как и идея, провозглашающая, что отношения не должны быть расторгнуты ни при каких обстоятельствах»[48].

Любовь к себе

Утверждение, что добродетельно любить других людей («возлюби ближнего, как самого себя») и грешно любить себя, внутренне противоречиво, постольку, поскольку я тоже человек. Любовь — это активная борьба за развитие и счастье любимого человека, исходящая из самой способности любить, и установка на любовь к себе присутствует у всех, кто способен любить других.[49].
Напротив эгоист из-за отсутствия созидательности не способен любить других, но точно так же он не способен любить и самого себя.
Эгоизм может проявляться также в форме «неэгоистичности».
«Человек, лишенный эгоизма, „ничего не желает для себя“, „живет только для других“, гордится тем, что не считает себя сколько-нибудь заслуживающим внимания. Его озадачивает, что вопреки своей неэгоистичности он несчастен и его отношения с близкими людьми неудовлетворительны. Анализ показывает, что полное отсутствие эгоизма — один из его признаков, причем зачастую самый главный. У человека парализована способность любить или наслаждаться чем-то, он проникнут враждебностью к жизни; за фасадом неэгоистичности скрыт утонченный, но от этого не менее сильный эгоцентризм. Такого человека можно вылечить, только если признать его неэгоистичность болезненным симптомом и устранить её причину — нехватку созидательности»[50].
«Если индивид в состоянии любить созидательно, он любит также и себя; если он любит только других, он вообще не может любить»[51].

Любовь к Богу

Основу религиозной формы любви, любви к Богу, также составляет переживание одиночества и вытекающая отсюда потребность преодолеть тревогу одиночества посредством объединения.
В примитивных религиях животное превращается в тотем, на более поздней стадии — это идолы — творение рук человеческих. Позже появляется антропоморфный бог и две тенденции. «Одна исходит из женской или мужской природы Бога, другая отталкивается от уровня достигаемой человеком зрелости, уровня, который определяет природу его богов и природу его любви к ним»[52].
Развитие идет дальше и «Бог стал тем, чем он потенциально является в монотеистической теологии, безымянным Единым, чем-то невыразимым, понимаемым как единство, составляющее основу всего феноменального мира, основу всякого существования; Бог стал истиной, любовью, справедливостью. Бог — это я, насколько сам я — человек»[53].
Появляются нетеистические системы (ранний будизм, даосизм). «В нетеистической системе не существует духовного мира, внешнего человеку или трансцендентного ему, а мир любви, разума, справедливости существует как реальность только потому и лишь в той степени, в какой человек способен развивать эти силы в себе в процессе своей эволюции. С этой точки зрения в жизни нет никакого смысла, кроме того, какой человек придает ей сам; человек абсолютно одинок, если он не помогает другому человеку»[54]. И точки зрения строгого монотеизма и нетеистической системы «не должны бороться друг с другом»[55]. Различие в религиях, системах и учениях лежит также и в различие логических систем, которые положены в их основу. Это Аристотелева логика, которая «ведет к католической церкви, к догме и науке, к открытию атомной энергии»[56]. И парадоксальная логика.
«Учителя парадоксальной логики говорят, что человек может постигать реальность только в противоречиях и никогда не может постичь в мысли высшую реальность — единство, Единое само по себе. Это ведет к тому, что человек не должен искать как высшей цели ответа именно в мышлении. Мысль может привести нас только к знанию, что она не может дать нам окончательного ответа. Мир мысли оказывается в плену парадокса. Единственный способ, которым мир в его высшем смысле может быть охвачен, состоит не в мышлении, а в действии, в переживании единства. Так, парадоксальная логика ведет к выводу, что любовь к Богу не познание Бога мыслью, не мысль о собственной любви к Богу, а акт переживания единства с ним»[57].
«Это ведет к усугублению значения правильного образа жизни. Все в жизни — всякое мелкое и всякое важное действие — посвящено познанию Бога, но познанию не с помощью правильной мысли, а посредством правильного действия»[58].
«В Новое время тот же принцип был выражен Спинозой, Марксом и Фрейдом. В философии Спинозы центр тяжести смещен с правильной веры на правильное поведение в жизни. Маркс утверждал тот же принцип, говоря, что философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его. Фрейдовская парадоксальная логика привела его к психоаналитической терапии, все углубляющемуся переживанию человеком самого себя»[59]. Парадоксальная логика утверждает что «суть не в мысли, а в действии»[60]. Эта установка во-первых ведет к терпимости, во вторых она «ведет к подчеркиванию значения изменения человека в большей степени, чем значения развития догматов, с одной стороны, и науки, с другой»[61].
«Теперь мы можем вернуться к важной параллели между любовью к собственным родителям и любовью к Богу. Ребенок начинает жизнь с привязанности к своей матери „как основе всякого бытия“. Он чувствует беспомощность и необходимость всеобъемлющей любви матери. Затем он обращается к отцу, как к новому центру его привязанности; отец становится руководящим началом мысли и действия. На этой стадии поведение ребенка мотивировано необходимостью достичь отцовской похвалы и избежать его недовольства. На стадии полной зрелости он освобождается от матери и отца как опекающих и направляющих сил, утверждая в самом себе материнский и отцовский принципы. В истории рода человеческого мы видим — и можем предвидеть наперед — то же развитие: от первоначальной любви к Богу как беспомощной привязанности к матери-богине, через послушную привязанность к Богу-отцу, — к зрелой стадии, когда Бог перестает быть внешней силой, когда человек вбирает в себя принципы любви и справедливости, когда он становится единым с Богом, наконец, к той точке, где он говорит о Боге только в поэтическом, символическом смысле.
Из этих размышлений следует, что любовь к Богу нельзя отделить от любви к своим родителям. Если человек не освобождается от кровной привязанности к матери, клану, народу, если он сохраняет детскую зависимость от карающего и вознаграждающего отца или какого-либо иного авторитета, он не может развить в себе более зрелую любовь к Богу; следовательно, его религия такова, какой она была на ранней стадии развития, когда Бог воспринимался как опекающая всех мать или карающий-вознаграждающий отец.
В современной религии мы находим все стадии: от самого раннего и примитивного развития до высшей стадии. Слово „Бог“ обозначает как племенного вождя, так и „абсолютное ничто“. Таким же образом и каждый индивид сохраняет в себе, в своем бессознательном, как было показано З.Фрейдом, все стадии, начиная со стадии беспомощного младенца. Вопрос в том, до какой стадии человек дорос. Одно вполне определенно: природа его любви к Богу соответствует природе его любви к человеку. Действительный характер его любви к Богу и человеку часто остается бессознательным, будучи скрыт и рационализован более зрелой мыслью о том, что есть его любовь. Далее, любовь человека, хотя непосредственно она вплетена в его отношения со своей семьей, в конечном счете определяется структурой общества, в котором он живёт. Если социальная структура основана на подчинении авторитету — явному авторитету или анонимному авторитету, допустим рынка и общественного мнения, — его понятие Бога по необходимости оказывается инфантильным и далеким от зрелости»[62].

Примечания

Литература

  • Fromm, Erich. The Art of loving. An Enquiry into the Nature of Love. N.Y.: Harper & Row, 1956.

Влюбленность это одна из форм псевдолюбви. «Эрих Фромм о любви».

Интернет-клуб «Просвещенная любовь»

образовательно-доверительный сайт



Влюбленность это одна из форм псевдолюбви.


Два человека влюбляются тогда, когда чувствуют, что нашли наилучший объект, имеющийся на рынке, учитывая при этом границы собственного обменного фонда. Часто, как при покупке недвижимого имущества, заметную роль в этой сделке играют скрытые возможности, которые могут быть развиты со временем. Едва ли стоит удивляться, что в культуре, где превалирует рыночная ориентация и где материальный успех представляет выдающуюся ценность, человеческие любовные отношения следуют тем же образцам, которые управляют и рынком. 4
Это чудо неожиданной близости часто случается легче, если она начинается с физического влечения и его удовлетворения. Однако такого типа любовь по самой своей природе не долговечна. Два человека все лучше узнают друг друга, их близость все более и более утрачивает чудесный характер, пока, наконец, их антагонизм, их разочарование, их пресыщенность друг другом не убивает то, что осталось от их первоначального волнения. Вначале они не знали этого всего; их, действительно, захватила волна слепого влечения. «Помешательство» друг на друге — доказательство силы их любви, хотя оно могло бы свидетельствовать только о степени их предшествующего одиночества. 4
Прежде всего, ее часто путают с бурным переживанием «влюбленности», внезапного крушения барьеров, существовавших до этого момента между двумя чужими людьми. Но, как было отмечено ранее, это переживание внезапной близости по самой своей природе кратковременно. После того, как чужой станет близким, нет больше барьеров для преодоления, нет больше неожиданного сближения. Любимого человека познаешь так же хорошо, как самого себя. Или, может, лучше сказать -познаешь так же мало, как самого себя. Если бы познание другого человека шло вглубь, если бы познавалась бесконечность его личности, то другого человека никогда нельзя было бы познать окончательно — и чудо преодоления барьеров могло бы повторяться каждый день заново. Но у большинства людей познание собственной личности, так же как и познание других личностей, слишком поспешное, слишком быстро исчерпывается. Для них близость утверждается прежде всего через половой контакт. Поскольку они ощущают отчужденность другого человека прежде всего как физическую отчужденность, то физическое единство принимают за преодоление отчужденности. 4

Но во всех этих случаях близость имеет тенденцию с течением времени сходить на нет- В результате — поиски близости с новым человеком, с новым чужим. Опять чужой превращается в близкого, опять напряженное и сильное переживание влюбленности. И опять она мало-помалу теряет свою силу и заканчивается желанием новой победы, новой любви — при иллюзии, что новая любовь будет отличаться отличаться от прежних. Этим иллюзиям в значительной степени способствует обманчивый характер полового желания.

Половое желание требует слияния, но физическое влечение основывается не только на желании избавления от болезненного напряжения. Половое желание может быть внушено не только любовью, но также и тревогой и одиночеством, жаждой покорять и быть покоренным, тщеславием, потребностью причинять боль и даже унижать. Оказывается, половое желание вызывается или легко сливается с любой другой сильной эмоцией, лишь одной из которых является любовь. Из-за того, что половое желание в понимании большинства людей соединено с идеей любви, они легко впадают в заблуждение, что они любят друг друга, когда их физически влечет друг к другу. Когда желание полового смятения вызвано любовью, то физическая близость лишена жадности, потребности покорять или быть покоренным, но исполнена нежности. Если желание физического соединения вызвано не любовью, если эротическая любовь еще не дополняется братской любовью, это никогда не поведет к единству, которое было бы чем-то большим, чем оргиастическое преходящее единение. Половое влечение создает на краткий миг иллюзию единства, однако без любви это единство оставляет чужих такими же чужими друг другу, какими они были прежде. Иногда оно заставляет их стыдиться и даже ненавидеть друг друга, потому что когда иллюзия исчезает, они ощущают свою отчужденность еще сильнее, чем прежде. Нежность не означает, как думал Фрейд, сублимацию полового инстинкта; это прямой результат братской любви, и она присутствует как в физической, так и в нефизической формах любви. 4

Фрагменты об индивидуальной любви из книг Эриха Фромма.

Подробный анализ и разъяснения теории любви Э. Фромма делает к.и.н., д.филол.н., д.филос.н., академик РАЕН П. Гуревич В любви человек хочет стать богом (об Эрихе Фромме).

Статьи, относящиеся к этой же теме:

Настоящая любовь, она же совместимая любовь.

Факторы супружеской совместимости.

Дружба + Любовь = Филия.

Культура долголетия любви. Культура горя разлуки.

От дисгармонии выбора брачного партнера к гармонии.

Путеводитель по сайту и основным вехам в познании любви. Е.Пушкарев

Суть любви. Е. Пушкарев.

Что такое любовь. Е. Пушкарев

Коротко о любви. Е. Пушкарев

Влюбленность. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: совместимость, любовь. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: отношения. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: лидерство в любви и браке. Е Пушкарев

Психология любви. Е.Пушкарев

Тест на любовь: «шкала любви» З.Рубина.

Типы половой конституции.

Проявление любви в интимной жизни супругов. Э. Уит, Г. Паткинс

Зигмунд Фрейд о любви.

Влюбленность и гипноз. З. Фрейд

Книги:
Эрих Фромм «Искусство любить. Исследование природы любви»
Эрих Фромм «Мужчина и женщина»
и другие
есть в нашей библиотеке: «Любовь, семья, секс и около…» (более 1000 книг и видео)

Эрих Фромм «Искусство любить»

Тяжелое ли ремесло – любить? Можно ли научиться любви и как? Когда мы любим по-настоящему, а когда тешим свое эго? Как нужно относиться к ребенку, чтобы он вырос сформировавшейся личностью, способной любить? Когда любовь делает нас лишь сильнее, не разрушая и не подавляя нашу личность? На такие важные для каждого человека вопросы просто и доступно отвечает немецкий психоаналитик и философ Эрих Фромм в своем труде «Искусство любить».

Как и для чего появилось «Искусство любить»?

1956 год. Сравнительно недавно закончилась война. Все развивается, меняется, прогрессирует. Эра капитализма достигает расцвета. Изменился и институт семьи. В предшествующем веке при создании семьи ведущее место занимало уважение, социальный статус. Изменились и нравы. Теория Зигмунда Фрейда о бессознательном в корне перевернула прежние проявления любви. И вот в 1956 году Эрих Фромм создает труд «Искусство любить». До этого им была написана не одна работа, посвященная взаимоотношениям человека и общества.

В этой работе Фромм знакомит нас не только со своей теорией, но и затрагивает мнения других психологов и мыслителей. Так, он не соглашается с Фрейдом, отмечая то, что «человеческая натура – страсти человека, и тревоги его – продукт культуры» [2]. Таким образом, читатель смотрит на тему любви с разных позиций и выбирает для себя более близкое мнение.

«Искусство любить» – фундаментальное произведение, которое разрушит представления о любви, сложенные под влиянием фильмов, романов и СМИ.

В чем секрет искусства любить?

«Чтение этой книги принесет разочарование тому, кто ожидает доступной инструкции в искусстве любви», — предупреждает Фромм на первых страницах своей работы. Вы не найдете четкого руководства, как в учебниках. Эта книга не из тех, после которых в голове не остается вопросов. Но это тот труд, после изучения которого вы сами сможете ответить на вами же заданные вопросы. Секрет этой книги в том, что каждый человек после ее прочтения откроет в себе нечто новое, до поры неизведанное. И это «новое» внесет в его жизнь такие перемены, поддавшись которым, он обретет счастье и гармонию.

Теория любви и практика

Эрих Фромм разделяет все повествование на теорию и практику.
В главе «Теория любви» автор знакомит читателя с двумя видами любви:
1. Истинная любовь
Психоаналитик доказывает, что истинная любовь обязательно включает в себя заботу, заинтересованность, уважение и знание. Без какого-либо одного качества любовь переходит в разряд «незрелой».
2. Незрелая любовь (симбиотический союз) > пассивная форма (мазохизм)
> активная форма (садизм)
В современном обществе довольно часто встречается симбиотический союз.

«Пассивная форма симбиотического союза – это подчинение или, если воспользоваться клиническим термином, мазохизм. Мазохист избегает невыносимого чувства изоляции и одиночества, делая себя неотъемлемой частью другого человека, который направляет его, руководит им, защищает его, есть для него как бы его жизнью и кислородом. Мазохист преувеличивает силу того, кому отдает себя в подчинение: будь то человек или Бог. Он всё, я – ничто, я всего лишь часть его. Как часть, я – часть величия, силы, уверенности. Мазохист не принимает решений, не идет ни на какой риск; он никогда не бывает одинок, но не бывает и независим. Он не имеет целостности, он еще даже не родился по-настоящему» [1, с. 9].

«Активная форма симбиотического союза – господство или, используя клинический термин, соотносимый с мазохизмом, садизм. Садист хочет избежать одиночества и чувства замкнутости в себе, делая другого человека неотъемлемой частью самого себя. Он как бы набирается силы, вбирая в себя другого человека, который ему поклоняется» [1, с. 10].

В главе «Практика любви» психоаналитик перечисляет 7 качеств, развивая и соблюдая которые, мы сможем стать чуточку ближе на пути к искусству любви:

  • 1. Дисциплина.
  • 2. Сосредоточенность.
  • 3. Терпение.
  • 4. Заинтересованность.
  • 5. Смирение.
  • 6. Вера.
  • 7. Активность.

Что важнее: объект любви или желание любить?

Как ни странно, но именно этот вопрос является важнейшим в отношениях. Фромм высказывает мысль о том, что любой зрелый (психологически) человек может построить семью \ отношения с абсолютно любым партнером. Возможно, вам покажется это странным. Но, изучив все положения искусства любви Фромма, вы обязательно сделаете для себя открытие, которое перевернет ваше представление о любви.

«Прежде всего, ее часто путают с бурным переживанием «влюбленности», внезапного крушения барьеров, существовавших до определенного момента между двумя чужими людьми. Но, как было отмечено ранее, это переживание внезапной близости по самой своей природе кратковременно. После того, как чужой станет близким, нет больше барьеров для преодоления, нет больше ожидания сближения. Любимого человека познаешь так же хорошо, как самого себя. Или, лучше сказать, так же мало, как самого себя. Если бы восприятие другого человека шло вглубь, если бы постигалась бесконечность его личности, то другого человека никогда нельзя было бы познать окончательно – и чудо преодоления барьеров могло бы повторяться каждый день заново» [1, с.25].

Кому стоит читать книгу?

Эта книга для тех, кто любит или только собирается ступить на путь любви. Для матерей и молодых девушек. Для молодых семей и супругов «со стажем». Для верующих и атеистов. Для бизнесменов и домохозяек. Для самоуверенных и неуверенных в себе. Для счастливых и разочарованных. Для всех и каждого в отдельности.
«Если бы кто-то взялся изучить воздействие матери, по-настоящему любящей себя, он смог бы увидеть, что нет ничего более способствующего привитию ребенку опыта любви, радости и счастья, чем любовь к нему матери, которая любит себя» [1, с. 29].

Почему именно «Искусство любить»?

«Искусство любить» – спасательный круг для тонущих и только учащихся плавать. В этой работе заключено много задач и целей:

  • Как разглядеть разрушающие отношения.
  • Как любить себя.
  • Как любить ребенка.
  • Как создать крепкую семью.
  • Как расти духовно.

И это лишь малая (но очень значимая) часть знаний, которые может дать данная книга.
«Искусство любить» – необходимая вещь в нашем веке. Она возвратит вашу любовь в русло духовности и самосознания.
«Существительное «любовь» как некое понятие для обозначения действия «любить» отрывается от человека как субъекта действия. Любовь превращается в богиню, в идола, на которого человек проецирует свою любовь; в результате этого процесса отчуждения он перестает испытывать любовь, его способность любить находит своё выражение в поклонении «богине любви». Он перестал быть активным, чувствующим человеком; вместо этого он превратился в отчужденного идолопоклонника» [3].

Список использованных источников:
  • 1. Фромм Э. Искусство любить. Исследование природы любви = The Art of Loving. An Enquiry into the Nature of Love (1956) / Перевод Л. А. Чернышёвой. — Москва: Педагогика, 1990. — 160 с.
  • 2. Фромм Э. Бегство от свободы. Пер. с англ. А. Лактионова. – М.: АСТ; АСТ Москва, 2009. – 447 с.
  • 3. Фромм Э. Иметь или Быть? Пер. с англ. — Киев: Ника-Центр, 1998. — 400 c.

Автор: Хвостова Дарья Андреевна, филолог

Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна


Купить книгу в Литрес Купить книгу на ОЗОН Купить книгу в Лабиринте

Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter

Не понравилась статья? Напиши нам, почему, и мы постараемся сделать наши материалы лучше!

Псевдолюбовь. начало. «Эрих Фромм о любви».

Интернет-клуб «Просвещенная любовь»

образовательно-доверительный сайт



Псевдолюбовь. начало

Полный ответ — в достижении межличностного единения, слияния с другим человеком, в любви.

Желание межличностного слияния — наиболее мощное стремление в человеке. Это наиболее фундаментальное влечение, это сила, которая заставляет держаться вместе членов человеческого рода, клана, семьи, общества. Неудача в его достижении ведет к безумию или уничтожению — уничтожению себя и других. Без любви человечество не могло бы просуществовать и дня. Однако ж, если мы называем достижение межличностного союза любовью, мы сталкиваемся с серьезной трудностью. Слияние может быть достигнуто различными способами, и различие их имеет не меньше значения, чем то, общее, что свойственно различным формам любви. Все ли они должны называться любовью? Или мы должны сохранить слово «любовь» только для особенного вида единения, которое имеет идеальную ценность во всех великих гуманистических религиях и философских системах прошедших четырех тысячелетий истории Запада и Востока?

Как и во всех семантических проблемах, ответ может быть только произвольным. Важно, чтобы мы знали, какой вид единения мы имеем в виду, когда говорим о любви. Или мы имеем в виду любовь, как зрелый ответ на проблему существования, или мы говорим о незрелых формах любви, которые могут быть названы симбиотическим союзом. На следующих страницах я буду называть любовью только первую форму. 4
А начну обсуждение «любви» с последней. 4

Симбиотический союз.

Активная форма симбиотического единства это господство, или, используя психологический термин, соотносимый с мазохизмом, — садизм. 4
В симбиотическом союзе человек соединен с другими, но утрачивает или никогда не обретает своей независимости; он убегает от опасности одиночества, становясь частью другого человека, «поглощаясь» этим человеком, или «поглощая» его сам. Первый случай описывается в клинической практике как мазохизм. 2
Стремление поглотить других, садизм, активная форма симбиотической зависимости, выступает во всех видах рационализаций как любовь, сверхпокровительство, «оправданное» превосходство, «оправданная» месть и т. д.; она также выступает в соединении с сексуальными влечениями как сексуальный садизм. 2
«Моральный мазохизм» — это влечение к психическому вреду, униженному, подвластному состоянию; обычно такое желание не осознается, но оно рационализируется как преданность, любовь и самоотверженность, или как покорство законам природы, судьбе, другим трансцендентным человеку силам. Психоанализ показывает, как глубоко могут быть подавлены и благопристойно рационализированы мазохистские влечения. Но мазохистские феномены — это лишь наиболее заметный пример бессознательных желаний, являющихся объективно вредными; все неврозы следует понимать как результат бессознательных влечений, имеющих тенденцию наносить вред и препятствовать развитию личности. Жажда того, что вредно, — вот в чем сущность душевного заболевания. Всякий невроз, таким образом, подтверждает, что удовольствие может противоречить действительным интересам человека. 5
Садисту нужен принадлежащий ему человек, ибо его собственное ощущение силы основано только на том, что он является чьим-то владыкой. Эта зависимость может быть совершенно неосознанной. Так, например, муж может самым садистским образом издеваться над своей женой — и при этом ежедневно повторять ей, что она может уйти в любой момент, что он будет только рад этому. Часто жена бывает настолько подавлена, что не пытается уйти, и поэтому оба они верят, что он говорит правду. Но если она соберется с духом и заявит, что покидает его, — вот тут может произойти нечто совершенно неожиданное для них обоих: он будет в отчаянии, подавлен, начнет умолять ее остаться, станет говорить, что не может жить без нее, что любит ее, и т.д. Как правило, боясь каждого самостоятельного шага, она бывает рада ему поверить — и остается. В этот момент игра начинается сначала: он принимается за прежнее, ей становится все труднее это выносить, она снова взрывается, он снова в отчаянии, она снова остается — и так далее, без конца. 5
Во многих тысячах браков — и других личных взаимоотношений — этот цикл повторяется снова и снова, и заколдованный круг не рвется никогда. Он лгал ей, когда говорил, что любит ее, что не может без нее жить? Если речь о любви — все зависит от того, что понимать под этим словом. Но когда он утверждает, что не может без нее жить, — если, конечно, не принимать это слишком буквально — это чистейшая правда. Он не может жить без нее или без кого-то другого, кто был бы беспомощной игрушкой в его руках. В подобных случаях чувство любви появляется лишь тогда, когда связь находится под угрозой разрыва, но в других случаях садист, совершенно очевидно, «любит» тех, над кем ощущает власть. Это может быть его жена или ребенок, подчиненный, официант или нищий на улице, он испытывает чувство «любви» и даже благодарности к объектам своего превосходства. Он может думать, что хочет властвовать над ними потому, что очень их любит. На самом деле он «любит» их потому, что они в его власти. Он подкупает их подарками, похвалами, уверениями в любви, блеском и остроумием в разговорах, демонстрацией своей заботы; он может дать им все, кроме одного: права на свободу и независимость. 5
Очень часто — и не только в обыденном словоупотреблении — садомазохизм смешивают с любовью. Особенно часто за проявления любви принимаются мазохистские явления. Полное самоотречение ради другого человека, отказ в его пользу от собственных прав и запросов — все это преподносится как образец «великой любви»; считается, что для любви нет лучшего доказательства, чем жертва и готовность отказаться от себя ради любимого человека. На самом же деле «любовь» в этих случаях является мазохистской привязанностью и коренится в потребности симбиоза. Если мы понимаем под любовью страстное и активное утверждение главной сущности другого человека, союз с этим человеком на основе независимости и полноценности обеих личностей, тогда мазохизм и любовь противоположны друг другу. Любовь основана на равенстве и свободе. Если основой является подчиненность и потеря целостности личности одного из партнеров, то это мазохистская зависимость, как бы ни рационализировалась такая связь. 5
Существует много индивидуальных форм патологии любви, которые приводят к сознательному страданию, и их как психиатры, так и все увеличивающиеся число непрофессионалов считают невротическими. Некоторые из наиболее часто встречающихся форм кратко описаны в следующих примерах. 4

Основу невротической любви составляет то, что один или оба «любовника» остаются привязанными к фигуре одного из родителей, и уже будучи взрослыми, переносят чувства, ожидания и страхи, которые испытывали по отношению к отцу или матери, на любимого человека. Эти люди никогда не освобождаются от образа детской зависимости и, став взрослыми, ищут этот образ в своих любовных требованиях. В этих случаях человек остается в смысле чувств ребенком двух или пяти, или двенадцати лет, хотя интеллектуально и социально он находится на уровне своего времени. В наиболее тяжелых случаях эмоциональная незрелость ведет к нарушениям в социальной дееспособности такого человека; в менее тяжелых случаях конфликт ограничивается сферой интимных личных отношений.

Имея в виду наши предыдущие обсуждения матерински- или отцовски-центрированной личности, следующие примеры этого типа невротических любовных отношений, часто встречающихся сегодня, коснутся людей, чье эмоциональное развитие осталось на стадии детской привязанности к матери. Это люди, которые как бы никогда так и не отделились от матери. Они все еще чувствуют себя детьми, жаждут материнской опеки, любви, тепла, заботы и восхищенья; жаждут безусловной материнской любви, любви, которая дается по той только причине, что в ней нуждаются они — дети своей матери, они беспомощны. Такие мужчины часто бывают нежны и обаятельны, если стараются возбудить к себе женскую любовь, и даже после того, как добились своего. Но их отношение к женщине (как, фактически, и ко всем другим людям) остается поверхностным и безответственным. Их цель — быть любимыми, а не любить. В мужчине такого типа обычно много пустоты, более или менее прикрытой грандиозными идеями. Если они находят подходящую им женщину, они чувствуют себя беспечными, на вершине мира, и могут проявлять много нежности и обаятельности. Вот почему эти люди часто обманчивы. Но когда, по прошествии некоторого времени, женщина перестает удовлетворять их фантастическим ожиданиям, начинаются конфликты и обиды. Если женщина не всегда восхищается им, если она делает попытки своей собственной жизни, если она хочет быть любима и окружена вниманием, и в крайних случаях, если она не согласна прощать его любовные дела с другой женщиной (или проявлять к ней восхищенный интерес), то мужчина чувствует себя глубоко задетым и разочарованным и обычно рационализирует это чувство посредством идеи, что женщина «не любит его, эгоистка или подавляет его». Все, что не согласуется с отношением любящей матери к своему очаровательному ребенку, расценивается как доказательство отсутствия любви. Такие мужчины обычно смешивают свое нежное поведение, свое желание нравиться с подлинной любовью, а затем приходят к выводу, что с ними обошлись просто нечестно; они воображают себя великими любовниками и горько жалуются на неблагодарность своих любовных партнерок. 4

В редких случаях такая матерински-центрированная личность может жить без каких-либо тяжелых беспокойств. Если мать в самом деле «любила» ребенка, сосредоточив на нем все свое внимание (возможно, она подавляла его, не оказывая при этом разрушающего воздействия), если такой человек нашел жену того же типа, что и мать, если его особые дарования и таланты позволяют ему использовать свое обаяние и возбуждать восхищение (как иногда в случае с удачливыми политиками), он хорошо приспосабливается в социальном смысле, так никогда и не достигнув более высокого уровня зрелости. Но при менее благоприятных условиях — а это случается, естественно, чаще — его любовная, а то и социальная жизнь, приносит ему серьезные разочарования. Когда такой человек предоставлен сам себе, возникают конфликты, зачастую напряженная тревога и депрессия.

В более тяжелой форме патологии фиксированность на матери глубже и более иррациональна. На этом уровне желание в том, чтобы, образно говоря, вернуться не в материнские заботливые руки или к ее кормящей груди, а в ее — всеприемлющее и всеуничтожающее — лоно. Если сущность психического здоровья в том, чтобы из материнского лона выйти, то сущность душевной болезни в том, чтобы быть принятым в лоно; вернуться в него обратно — и так избавиться от жизни. Этот вид фиксации обычно имеет место в отношении к матерям, которые связывают себя со своим ребенком поглощающе-разрушительным образом. Иногда во имя любви, иногда во имя долга они хотят удержать своего ребенка, юношу, мужчину при себе; он не должен дышать иначе, как через нее, не должен любить иначе, как на поверхностном сексуальном уровне -унижая всех других женщин; он должен быть не свободным и независимым, а вечным калекой или преступником. 4

С этой стороны предстает отрицательный аспект материнского образа — разрушительный, поглощающий. Мать может дать жизнь и может забрать жизнь. Она та, кто порождает жизнь, и та, кто уничтожает; она может творить чудеса любви — и никто не может причинить больше боли, чем она.

В религиозных образах (таких как индусская богиня Кали) и в символике снов часто можно найти оба этих противоположных аспекта матери.

Другую форму невротической патологии находим в тех случаях, где главное это привязанность к отцу.

В данном случае мать холодна и сдержанна, отец (отчасти вследствие холодности своей супруги) сосредотачивает все свои чувства и интересы на сыне. Он — «хороший отец», но в то же время он авторитарен. Всякий раз как он доволен поведением сына, он хвалит его, дарит подарки, бывает чуток; когда же сын вызывает недовольство отца, он лишает его своей нежности или бранит. Сын, для которого отеческая любовь это единственное, что он имеет, становится по-рабски привязан к отцу. Его главная цель в жизни — нравиться отцу, и когда это удается, он чувствует себя счастливым, беспечным, довольным. Но когда он допускает промахи, или что-то у него выходит не так, или ему не удается доставить отцу удовольствие, он чувствует себя упавшим в глазах отца, нелюбимым, отвергнутым. В последующей жизни такой человек будет стараться найти в ком-либо отцовский образ, чтобы привязаться к такому человеку, как к отцу. Вся его жизнь становится цепью взлетов и падений, в зависимости от того, удается или нет добиться отцовской похвалы. У таких людей социальная карьера часто бывает очень успешной. Они сознательны, надежны, усердны — при условии, что человек, избранный в качестве отцовского образа, понимает, как ими управлять. Но в своих отношениях с женщиной они остаются сдержанными и держатся на расстоянии. Женщина для них не имеет центрального значения; они обычно относятся к ней с пренебрежительной снисходительностью, часто маскируемой под отеческий интерес к маленькой девочке. Поначалу они часто производят на женщину сильное впечатление своими мужскими качествами, но когда женщина, которую взяли в жены, открывает, что ей выпало играть вторую роль после идущего впереди чувства привязанности к отцовскому образу, который в данное время является главным для мужа, то ее разочарование все возрастает; может однако случиться, что и жена остается привязанной к своему отцу — и тогда она счастлива с мужем, который относится к ней как к капризному ребенку. 4

Более сложный вид невротического нарушения в любви, основанного на ином виде родительской ситуации, имеет место тогда, когда родители не любят друг друга, но слишком сдержанны, чтобы ссориться или проявлять вовне какие-либо знаки неудовольствия. Отстраненность не позволяет им быть непроизвольными в своих отношениях к ребенку. Маленькая девочка живет в атмосфере «корректности», эта атмосфера не допускает близкого контакта с отцом или матерью, и, следовательно, девочка оказывается лишенной возможности разрешать свои проблемы и живет боязливой. Она никогда не знает, что родители чувствуют или думают; в этой атмосфере всегда присутствует элемент неопределенности, таинственности. В результате девочка уходит в свой собственный мир, в мечты наяву, остается отстраненной и сохраняет эту же установку в своих позднейших любовных отношениях.

Далее, эта замкнутость в себе сказывается на развитии напряженной тревожности, чувства недоверия к миру, и часто ведет к мазохистским склонностям, как единственному способу пережить напряженную возбужденность. Часто такая женщина предпочитает, чтобы муж устроил сцену и стал кричать вместо того, чтобы сохранять более нормальное и благоразумное поведение, потому что, по крайней мере, это хоть как-то может снять с нее бремя напряжения и страха; нередко такие женщины бессознательно провоцируют подобное поведение, чтобы избавиться от мучительного состояния эмоциональной нейтральности. 4

Фрагменты об индивидуальной любви из книг Эриха Фромма.

Подробный анализ и разъяснения теории любви Э. Фромма делает к.и.н., д.филол.н., д.филос.н., академик РАЕН П. Гуревич В любви человек хочет стать богом (об Эрихе Фромме).

Статьи, относящиеся к этой же теме:

Путеводитель по сайту и основным вехам в познании любви. Е.Пушкарев

Любовь это эмоция, чувство или что? Е. Пушкарев

Если устранить путаницу любви с псевдолюбовями. Е. Пушкарев

Настоящая любовь, она же совместимая любовь.

Факторы супружеской совместимости.

Дружба + Любовь = Филия.

Культура долголетия любви. Культура горя разлуки.

От дисгармонии выбора брачного партнера к гармонии.

Суть любви. Е. Пушкарев.

Что такое любовь. Е. Пушкарев

Коротко о любви. Е. Пушкарев

Влюбленность. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: совместимость, любовь. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: отношения. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: лидерство в любви и браке. Е Пушкарев

Психология любви. Е.Пушкарев

Тест на любовь: «шкала любви» З.Рубина.

Типы половой конституции.

Проявление любви в интимной жизни супругов. Э. Уит, Г. Паткинс

Зигмунд Фрейд о любви.

Книги:
Эрих Фромм «Искусство любить. Исследование природы любви»
Эрих Фромм «Мужчина и женщина»
и другие
есть в нашей библиотеке: «Любовь, семья, секс и около…» (почти 500 книг и видео)

Бегство от свободы. Э.Фромм. начало

Интернет-клуб «Просвещенная любовь»

образовательно-доверительный сайт



Любовь не создается каким-то специфическим «объектом», а является постоянно присутствующим фактором внутри самой личности, который лишь «приводится в действие» определенным объектом. Как ненависть — это страстное желание уничтожить, так и любовь — страстное утверждение «объекта»; это не «аффект», а внутреннее родство и активное стремление к счастью, развитию и свободе объекта любви.

Дело обстоит вовсе не так, как предполагает идея романтической любви: что существует только один человек на свете, которого вы можете полюбить, что найти . этого человека — величайшая удача в вашей жизни и что любовь к нему приведет вас к удалению от всех остальных людей. Любовь такого рода, которая может относиться только к одному человеку, уже самим этим фактом доказывает, что она не любовь, а садистско-мазохистская привязанность. Возвышающее утверждение личности, заключенное в любви, направлено на возлюбленного как на воплощение всех лучших человеческих качеств; любовь к одному определенному человеку опирается на любовь к человеку вообще. А любовь к человеку вообще вовсе не является, как часто думают, некоторым обобщением, возникающим «после» любви к определенной личности, или экстраполяцией опыта, пережитого с определенным «объектом»; напротив, это предпосылка такого переживания, хотя такая предпосылка и возникает лишь из общения с конкретными индивидами.

Из этого следует, что моя собственная личность в принципе также может быть объектом моей любви, как и любая другая. Утверждение моей собственной жизни, счастья, роста, свободы предполагает, что я вообще готов и способен к такому утверждению. Если у индивида есть такая способность, то ее должно хватать и на него самого; если он может «любить» только других, он вообще на любовь не способен.

Эгоизм — это не любовь к себе, а прямая ее противоположность. Эгоизм — это вид жадности, и, как всякая жадность, он включает в себя ненасытность, в результате которой истинное удовлетворение в принципе недостижимо. Алчность — это бездонный, истощающий человека колодец; человек тратит себя в бесконечных стараниях удовлетворить такую потребность, которая не удовлетворяется никогда. Внимательное наблюдение показывает, что эгоист, хотя он всегда усиленно занят собой, никогда не бывает удовлетворен. Он всегда беспокоен, его постоянно гонит страх где-то чего-то недобрать, что-то упустить, чего-то лишиться; он преисполнен жгучей зависти к каждому, кому досталось больше. Если присмотреться еще ближе, заглянуть в динамику подсознания, мы обнаружим, что человек такого типа далеко не в восторге от себя самого, что в глубине души он себя ненавидит.

Загадка этого кажущегося противоречия разрешается очень легко: эгоизм коренится именно в недостатке любви к себе. Кто себя не любит, не одобряет, тот находится в постоянной тревоге за себя. В нем нет внутренней уверенности, которая может существовать лишь на основе подлинной любви и утверждения. Он вынужден заниматься собой, жадно доставать себе все, что есть у других. Поскольку у него нет ни уверенности, ни удовлетворенности, он должен доказывать себе, что он не хуже остальных. То же справедливо и в отношении так называемой нарциссической личности, занятой не приобретением для себя, а самолюбованием. Кажется, будто такой человек любит себя до крайности; на самом же деле он себе не нравится, и нарциссизм — как и эгоизм — это избыточная компенсация за недостаточность любви к себе. Фрейд полагал, что при нарциссизме любовь отбирается у всех остальных и вся направляется на себя самого. Верна лишь первая половина этого утверждения: такой человек не любит не только других, но и себя.

Садисту нужен принадлежащий ему человек, ибо его собственное ощущение силы основано только на том, что он является чьим-то владыкой. Эта зависимость может быть совершенно неосознанной. Так, например, муж может самым садистским образом издеваться над своей женой — и при этом ежедневно повторять ей, что она может уйти в любой момент, что он будет только рад этому. Часто жена бывает настолько подавлена, что не пытается уйти, и поэтому оба они верят, что он говорит правду. Но если она соберется с духом и заявит, что покидает его, — вот тут может произойти нечто совершенно неожиданное для них обоих: он будет в отчаянии, подавлен, начнет умолять ее остаться, станет говорить, что не может жить без нее, что любит ее, и т.д. Как правило, боясь каждого самостоятельного шага, она бывает рада ему поверить — и остается. В этот момент игра начинается сначала: он принимается за прежнее, ей становится все труднее это выносить, она снова взрывается, он снова в отчаянии, она снова остается — и так далее, без конца.

Во многих тысячах браков — и других личных взаимоотношений — этот цикл повторяется снова и снова, и заколдованный круг не рвется никогда. Он лгал ей, когда говорил, что любит ее, что не может без нее жить? Если речь о любви — все зависит от того, что понимать под этим словом. Но когда он утверждает, что не может без нее жить, — если, конечно, не принимать это слишком буквально — это чистейшая правда. Он не может жить без нее или без кого-то другого, кто был бы беспомощной игрушкой в его руках. В подобных случаях чувство любви появляется лишь тогда, когда связь находится под угрозой разрыва, но в других случаях садист, совершенно очевидно, «любит» тех, над кем ощущает власть. Это может быть его жена или ребенок, подчиненный, официант или нищий на улице, он испытывает чувство «любви» и даже благодарности к объектам своего превосходства. Он может думать, что хочет властвовать над ними потому, что очень их любит. На самом деле он «любит» их потому, что они в его власти. Он подкупает их подарками, похвалами, уверениями в любви, блеском и остроумием в разговорах, демонстрацией своей заботы; он может дать им все, кроме одного: права на свободу и независимость. Часто это встречается, в частности, в отношениях родителей с детьми. Здесь отношение господства (и собственничества) выступает, как правило, под видом «естественной» заботы и стремления родителей «защитить» своего ребенка. Его сажают в золотую клетку, он может иметь все, что хочет, но лишь при том условии, что не захочет выбраться из клетки. В результате у выросшего ребенка часто развивается глубокий страх перед любовью, потому что для него «любовь» означает плен и заточение.

— — — окончание >>>

Статьи, относящиеся к этой же теме:

Примеры настоящей любви.

Настоящая любовь, она же совместимая любовь.

Факторы супружеской совместимости.

Дружба + Любовь = Филия.

Культура долголетия любви. Культура горя разлуки.

От дисгармонии выбора брачного партнера к гармонии.

Путеводитель по сайту и основным вехам в познании любви. Е.Пушкарев

Суть любви. Е. Пушкарев.

Что такое любовь. Е. Пушкарев

Коротко о любви. Е. Пушкарев

Влюбленность. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: совместимость, любовь. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: отношения. Е. Пушкарев

Мужчина и женщина: лидерство в любви и браке. Е Пушкарев

Психология любви. Е.Пушкарев

Тест на любовь: «шкала любви» З.Рубина.

Типы половой конституции.

Проявление любви в интимной жизни супругов. Э. Уит, Г. Паткинс

Зигмунд Фрейд о любви.

Книги:
Эрих Фромм «Искусство любить. Исследование природы любви»
Эрих Фромм «Мужчина и женщина»
и другие
есть в нашей библиотеке: «Любовь, семья, секс и около…» (почти 500 книг и видео)

Читать книгу «Искусство любить» онлайн полностью — Эрих Фромм — MyBook.

Erich Fromm

THE ART OF LOVING

Печатается с разрешения издательства HarperCollins Publishers и литературного агентства Andrew Nurnderg.

Серия «Философия – Neoclassic»

© Erich Fromm, 1956

© Перевод. А. Александрова, 2013

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Предисловие

Чтение этой книги принесет разочарование тем, кто рассчитывает найти в ней практические рекомендации по искусству любви. Напротив, цель данной книги – показать, что любовь – это не чувство, легкодоступное любому человеку независимо от степени его зрелости. Автор стремится убедить читателя в том, что любые попытки любить обречены на провал, если человек не постарается самым активным образом развивать собственную цельную личность, чтобы обрести созидательную ориентацию; удовлетворение в индивидуальной любви не может быть достигнуто без способности любить ближнего, без искреннего смирения, без смелости, веры и дисциплины. В тех культурах, где эти качества редки, способность любить неизбежно оказывается редким достижением. Каждый может спросить себя: как много истинно любящих людей он знает?

Однако трудность задачи не должна быть основанием для отказа от попытки понять, что этому препятствует. Чтобы избежать ненужных сложностей, я постарался изложить проблему, насколько возможно избегая специальных терминов. По этой же причине я также сократил до минимума ссылки на литературу о любви.

Для еще одной проблемы – как избежать повторения идей, выраженных в моих предшествующих книгах, – я не нашел удовлетворительного решения. Читатель, особенно знакомый с работами «Бегство от свободы», «Человек для себя» и «Здоровое общество», найдет в этой книге многие уже изложенные в них идеи. Тем не менее «Искусство любить» ни в коем случае не является повторением сказанного, не говоря о том, что даже более старые положения иногда обретают новые перспективы в силу того факта, что все они сосредоточены вокруг одной темы – искусства любить.

Тот, кто ничего не знает, ничего и не любит. Тот, кто не может ничего сделать, ничего не понимает. Тот, кто ничего не понимает, бесполезен. Но тот, кто понимает, также любит, замечает, видит… Чем больше понимания вложено в предмет, тем больше любовь… Любой, кто считает, будто все ягоды поспевают в то же время, что и земляника, ничего не знает о винограде.

Парацельс


I
Является ли любовь искусством?

Искусство ли любовь? Если да, то она требует знаний и усилий. Или же она – приятное ощущение, испытываемое случайно, нечто, во что человек «впадает», если ему повезет? Эта маленькая книга основана на первом предположении, хотя, несомненно, большинство людей сегодня верят в последнее.

Нельзя сказать, чтобы люди считали любовь чем-то не важным. Они по ней изголодались; они смотрят бесчисленное количество фильмов о счастливой и несчастной любви, они слушают сотни популярных песенок о любви – и все же едва ли кто-нибудь считает, что о любви нужно что-то узнавать.

Такое странное отношение основано на нескольких предпосылках, которые его поддерживают поодиночке или в совокупности.

Большинство людей видят проблему в том, чтобы быть любимыми, а не в том, чтобы любить, обладать способностью к любви. Поэтому для них проблема заключается в том, как вызвать любовь, а не в том, чтобы стать привлекательными. Для достижения своей цели люди идут несколькими путями. Один из них, используемый в первую очередь мужчинами, – добиться успеха, сделаться могущественными и богатыми настолько, насколько позволяет их социальное положение. Другой путь, по которому особенно часто идут женщины, – сделаться привлекательными, заботясь о своем теле, одежде и т. д. Еще один способ, используемый как мужчинами, так и женщинами, заключается в увеличении своей привлекательности за счет приятных манер, способности вести интересный разговор, готовности помочь, скромности, миролюбия. Многие пути к тому, чтобы заслужить любовь, оказываются теми же, которые используются для достижения успеха, для завоевания дружбы и внимания влиятельных людей. На самом деле большинство представителей нашей культуры под привлекательностью понимают чаще всего смесь популярности и сексуальной привлекательности.

Многие пути к тому, чтобы заслужить любовь, оказываются теми же, которые используются для достижения успеха, для завоевания дружбы и внимания влиятельных людей.

Второй предпосылкой такого отношения служит мнение, что проблема любви – это проблема выбора объекта, а не способности любить. Люди полагают, будто любить легко, а вот найти достойный объект для любви и добиться его – трудно. Подобный взгляд имеет несколько причин, коренящихся в развитии современного общества. Одной из них служит огромное изменение, произошедшее в XX веке в отношении того, что касается «объекта любви». В Викторианскую эпоху, как то было принято в традиционных культурах, любовь не считалась спонтанным личным чувством, которое могло привести к браку. Напротив, браки заключались по договоренности между семьями либо при участии свахи, либо без посредников. Они заключались, исходя из социальных соображений, и считалось, что любовь возникнет сама собой после свадьбы. Но на протяжении жизни последних поколений в западном мире восторжествовала концепция романтической любви, сделавшись почти универсальной. В Соединенных Штатах, где соображения традиционного характера не совсем утратили значение, огромное большинство все же ищет «романтической любви», личного чувства, которое должно иметь следствием брак Эта новая концепция приоритета свободы в любви чрезвычайно повысила важность объекта в противовес важности функции.

С этим фактором оказалась тесно связана другая особенность современной культуры. Вся наша культура основана на стремлении покупать, на идее взаимовыгодного обмена. Счастье современного человека заключается в трепетном разглядывании витрин и в приобретении всего, что он может себе позволить, – за наличные или в рассрочку. Он (или она) так же смотрит и на людей. Привлекательная девушка для мужчины или привлекательный мужчина для женщины – это приз, к которому нужно стремиться. «Привлекательность» обычно рассматривается как заманчивый набор качеств, пользующихся популярностью и спросом на рынке личностей. То, что в особенности делает человека привлекательным, зависит от моды и спроса в данный момент как на физические, так и душевные качества. В двадцатые годы XX века девушка, которая пьет и курит, крутая и сексуальная, считалась привлекательной, а сегодня мода требует, чтобы она была более «домашней» и застенчивой. В конце XIX и начале XX века мужчина должен был быть агрессивным и амбициозным, сегодня же он должен быть общительным и терпимым, чтобы стать привлекательным приобретением. В любом случае чувство влюбленности обычно возникает только в отношении таких «человеческих товаров», которые доступны в обмен на собственные возможности. Я стремлюсь заключить сделку, и желанный объект должен быть ценным с точки зрения социальной ценности и одновременно хотеть меня, учитывая при этом мои явные и скрытые достоинства и потенциал. Два человека влюбляются друг в друга, когда чувствуют, что нашли на рынке лучший объект, который может быть приобретен, с учетом ограничений собственной ценности, предлагаемой взамен. Часто, как и при покупке недвижимости, скрытый потенциал, который может быть раскрыт, играет в сделке значительную роль. В культуре с преобладающей рыночной ориентацией, в которой материальный успех обладает выдающейся ценностью, мало оснований удивляться тому, что человеческие любовные отношения следуют той же схеме взаимообмена, что и рынок товаров и услуг.


Счастье современного человека заключается в трепетном разглядывании витрин и в приобретении всего, что он может себе позволить, – за наличные или в рассрочку. Он (или она) так же смотрит и на людей.

Третья ошибка, ведущая к убеждению, будто в любви ничему не нужно учиться, заключается в смешении изначального чувства влюбленности и постоянного состояния любящего человека – «впадения» в любовь и «пребывания» в ней. Если двое людей, незнакомых друг с другом, как это имеет место для всех нас, неожиданно обнаруживают, что стена между ними рушится, чувствуют близость, единение, то этот момент слияния – одно из самых волнующих и радостных ощущений в жизни. Это тем более замечательно и чудесно для людей, которые были ранее закрыты, изолированы, лишены любви. Такое чудо неожиданной близости часто усиливается, если соединяется или порождается сексуальным влечением и совокуплением. Впрочем, такой тип любви по своей природе недолговечен. Двое хорошо узнают друг друга, и близость для них все более теряет свой удивительный характер, покуда антагонизм, разочарование, скука не убивают то, что оставалось от изначального возбуждения. Однако вначале влюбленные всего этого не знают: интенсивность увлечения, то, что они «сходят с ума» друг по другу, они принимают за доказательство силы своей любви, хотя на самом деле это лишь свидетельствует о степени их предшествующего одиночества.

Такое мнение, – что нет ничего легче, чем любить, – продолжает быть преобладающим взглядом на любовь, несмотря на очевидные свидетельства того, что это не так. Едва ли существует поле деятельности или занятие, которые бы сулили столь огромные надежды и ожидания и тем не менее так регулярно приводили к фиаско, как любовь. Случись такое в любой другой сфере, люди непременно пожелали бы узнать причины провала, пожелали ли найти способы избежать этого или отказались бы от соответствующей активности. Поскольку в случае любви последнее невозможно, представляется, что единственный и действенный способ избежать неудачи – это исследовать ее причины и заняться изучением смысла любви.


Едва ли существует поле деятельности или занятие, которые бы сулили столь огромные надежды и ожидания и тем не менее так регулярно приводили к фиаско, как любовь.

Первый шаг на этом пути – осознать, что любовь – это искусство, как и сама жизнь. Если мы хотим научиться любить, мы должны действовать так же, как мы действуем, если хотим обучиться любому другому искусству – скажем, музыке, живописи, ковроткачеству, медицине или инженерии.

Какие необходимы шаги для овладения любым искусством?

Процесс обучения искусству может быть условно разделен на две части: овладение теорией и овладение практикой. Если я хочу научиться искусству медицины, я должен изучить сначала человеческое тело и различные болезни. Но даже получив эти теоретические знания, я все же ни в коей мере не окажусь компетентным в искусстве медицины. Я овладею им только после долгой и основательной практики, когда наконец мои теоретические познания и результаты практики сольются воедино – в интуицию, являющуюся сутью овладения всяким искусством. Однако помимо изучения теории и практики существует третий фактор, необходимый для того, чтобы стать мастером в любом искусстве: овладение им должно быть главным делом жизни; в мире не должно быть для вас ничего важнее вашего искусства. Это верно для музыки, для медицины, для столярного дела – и также для любви. Возможно, здесь и лежит ответ на вопрос о том, почему представители нашей культуры так редко учатся искусству любить, несмотря на очевидные провалы, несмотря на глубочайшую жажду любви. Почти все считается более важным, чем любовь: успех, престиж, деньги, власть – почти вся наша энергия тратится на то, чтобы узнать, как достичь этих целей, и совсем немного – на овладение искусством любви.

Может ли быть, что единственные вещи, считающиеся достойными изучения, – это те, которые связаны с зарабатыванием денег или престижа, а любовь, имеющая ценность «только» для души, на современный взгляд выгоды не приносит и является роскошью, на которую мы не вправе тратить много энергии? Как бы то ни было, при дальнейшем обсуждении искусство любить будет рассматриваться со следующих позиций: сначала я буду обсуждать теорию любви, и этому будет посвящена большая часть книги; затем я коснусь практики любви, как ни мало могут значить слова в этой области, как и в любой другой.

Фромм, Эрих — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Фромм.
Эрих Фромм
Erich Fromm
Erich Fromm 1974.jpg
Эрих Фромм в 1974 году
Дата рождения 23 марта 1900(1900-03-23)
Место рождения Франкфурт-на-Майне
Дата смерти 18 марта 1980(1980-03-18) (79 лет)
Место смерти Локарно
Страна
Учёная степень доктор философии
Альма-матер
Школа/традиция Франкфуртская школа, неофрейдизм, гуманистический психоанализ
Направление Континентальная философия
Основные интересы социальная психология, психоанализ, социальная философия, этика, философия религии
Значительные идеи иметь и быть как способы существования, бегство от свободы
Оказавшие влияние Бахофен, Экхарт, Спиноза, Кьеркегор, Маркс, Фрейд, Вебер
Логотип Викицитатника Цитаты в Викицитатнике
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Э́рих Зелигманн Фромм (нем. Erich Seligmann Fromm; 23 марта 1900, Франкфурт-на-Майне — 18 марта 1980, Локарно) — немецкий социолог, философ, социальный психолог, психоаналитик, представитель Франкфуртской школы, один из основателей неофрейдизма и фрейдомарксизма.

Эрих Фромм родился в семье ортодоксальных иудеев. Его мать Роза Фромм, в девичестве Краузе, была дочерью раввина, эмигрировавшего из города Познани, входившей в те времена в состав Пруссии (до 1920 года), и являвшейся административным центром одноимённой провинции. Отец Эриха, Нафтали Фромм, также был сыном и внуком раввинов, и хотя занимался торговлей, сохранял и поддерживал в семье ортодоксальные религиозные традиции.

Во Франкфурте Фромм посещал национальную школу, в которой наряду с основами вероучения и религиозными традициями преподавались и все предметы общеобразовательного цикла. Окончив её в 1918 году, он поступил в Гейдельбергский университет, где изучал философию, социологию и психологию. В 1922 году под руководством Альфреда Вебера он защитил докторскую диссертацию. Психоаналитическую подготовку Фромм завершил в Берлинском психоаналитическом институте. В разные годы здесь практиковали и преподавали Шандор Радо[en], Макс Эйтингон, Вильгельм Райх и другие видные аналитики. Здесь Фромм близко познакомился с Карен Хорни, чья протекция впоследствии помогла ему получить должность профессора в Чикаго.

В 1925 году Фромм завершил обязательную психоаналитическую подготовку и открыл собственную частную практику. В целом Фромм был активным практикующим психоаналитиком на протяжении 35 лет[1]. Обширная практика, общение с пациентами дали Фромму богатый материал для переосмысления соотношения биологического и социального в формировании человеческой психики. Анализ эмпирического материала был осуществлён им в период работы в Институте социальных исследований во Франкфурте-на-Майне (1929—1932).

После прихода Гитлера к власти в 1933 году Фромм переехал сначала в Женеву, а затем в 1934 году в Нью-Йорк, США. Там он преподавал в Колумбийском университете.

С 1938 года начал писать работы на английском языке (до этого — на немецком).

В 1943 году Фромм помог сформировать Нью-йоркское отделение Вашингтонской школы психиатрии, а в 1946 году выступил в качестве сооснователя Института психиатрии Уильяма Алансона Уайта.

В 1950 году Фромм переехал в Мехико, где преподавал в Национальном автономном университете Мексики до 1965 года.

Будучи в Мексике, Фромм посвятил себя исследованию Нового времени, исследованию социальных проектов прошлого и настоящего; издал книгу «Здоровое общество», в которой выступил с критикой капиталистической системы. В 1960 году Фромм вступил в Социалистическую партию США и написал её Программу, которая, впрочем, из-за партийных споров была отвергнута. Фромм продолжил заниматься политической деятельностью, выступал с лекциями, писал книги и участвовал в митингах.

В период с 1957 по 1961 год также преподавал психологию в Мичиганском государственном университете, а с 1962 года — в Нью-Йоркском университете. В 1962 году участвовал в качестве наблюдателя на конференции по разоружению в Москве.

В 1968 году у Фромма случился первый инфаркт. В 1974 году он переехал в Муральто (или Локарно). Вскоре после окончания работы «Иметь или быть», в 1977 году, с ним случается второй, а потом и третий (1978 год) инфаркт. Он скончался в Швейцарии в своем доме в 1980 году.

По убеждению Фромма, классический психоанализ способствовал обогащению знаний о человеке, но он не увеличил знаний о том, как человек должен жить и что он должен делать. По его мнению, Фрейд пытался представить психоанализ в качестве естественной науки, но совершил ошибку, уделив недостаточно внимания проблемам этики. Между тем нельзя понять человека, если рассматривать его под углом зрения вытеснения сексуальных влечений, а не во всей целостности, включая потребность найти ответ на вопрос о смысле его существования и отыскать нормы, в соответствии с которыми ему надлежит жить. Фромм стремился перенести акцент с биологических мотивов человеческого поведения в психоанализе на социальные факторы, показать, что «человеческая натура — страсти человека, и тревоги его — продукт культуры»[2].

… дружелюбие или враждебность и разрушительность, жажда власти и стремление к подчинению, отчуждённость, тенденция к самовозвеличению, скупость, тяга к чувственным наслаждениям или страх перед ними — все эти и многие другие стремления и страхи, которые можно обнаружить в человеке, развиваются как реакции на определённые условия жизни. <…> Ни одна из таких склонностей не является изначально присущей человеку. <…> Образ жизни, обусловленный особенностями экономической системы, превращается в основополагающий фактор, определяющий характер человека, ибо властная потребность самосохранения вынуждает его принять условия, в которых ему приходится жить[3].

В своей книге «Бегство от свободы» (1941) Фромм исследовал сложную ситуацию, в которой оказывается человек западной культуры, где стремление к индивидуальности ведёт к одиночеству, ощущению своей ничтожности и бессилия. Он провёл анализ периода становления личности эры капитализма — периода формирования новой философии, нового взгляда на человека и смысл его жизни. Большое внимание он уделяет периоду Реформации и учениям Лютера и Кальвина, видя в их идеях истоки современного капиталистического уклада. На примере психологического анализа мировоззрений Лютера и Кальвина Фромм пытается дать более развёрнутую и полную картину исторических процессов и их влияния на человека, определить причины бегства человека от самого себя и от собственной свободы. Во второй своей книге «Человек для самого себя» 1947 г., которая по сути является продолжением «Бегства от свободы», Фромм рассматривает проблемы этики, норм и ценностей, которые ведут человека к самореализации и осуществлению его возможностей: «Наше поведение во многом определяется ценностными суждениями, и на их обоснованности зиждется наше психологическое здоровье и благополучие <…> Согласно последним данным, неврозы рассматриваются как симптом моральной несостоятельности (хотя „приспособление“ никоим образом не может рассматриваться как симптом морального благополучия)»[4].

Для Фромма неврозы — это симптомы морального поражения человека в его жизнедеятельности, в том числе в борьбе за свободу. Невроз можно понять как неудачную попытку разрешения конфликта между непреодолимой внутренней зависимостью и стремлением к свободе, конфликта, который имеет моральную подоплёку. Во многих случаях невротические симптомы суть конкретное выражение морального конфликта. Это означает, что успешность терапевтических усилий в первую очередь зависит от понимания и решения моральной проблемы человека.

… неврозы — это выражение моральных проблем, а невротические симптомы возникают как следствие неразрешённых моральных конфликтов[5].

Основная моральная проблема современности, как она представлялась Фромму, — это безразличие человека к самому себе. Задача гуманистического психоанализа заключается в раскрытии человеком правды о самом себе, в выявлении тех психологических ориентаций в мире, благодаря которым формируется его социальный характер (промежуточное звено между социально-экономической структурой и господствующими в обществе идеями, идеалами), в осмыслении нравственных проблем, способствующих пониманию того, что человек является единственным существом, наделённым совестью. И что любовь есть творческая деятельность, а не слепая страсть, ведущая к безумным поступкам.

Обсуждая нравственные проблемы, Фромм проводит различие между авторитарной совестью (голосом внешнего авторитета родителей, государства, являющимся аналогом фрейдовского Сверх-Я) и гуманистической совестью (не интериоризированным голосом авторитета, а собственным голосом человека, независимым от внешних санкций и поощрений, выражающим его личный интерес и целостность, требующим стать тем, кем он потенциально является). Фромм противопоставляет некрофилии (любви к мёртвому) биофилию (любовь к жизни и живому) и выделяет различные формы агрессии (доброкачественную, то есть биологически адаптивную, служащую делу жизни, и злокачественную, исторически приобретённую, связанную с жестокостью и агрессивностью, со страстью мучить и убивать). Эрих Фромм показывает необходимость в изменении образа жизни, основанном на готовности человека отказаться от различных форм обладания (имения) ради того, чтобы, в первую очередь быть самим собой.

В контексте обсуждаемых Фроммом проблем гуманистический психоанализ представляет собой такую терапию, которая нацелена не столько на приспособление человека к существующей культуре и социальной реальности, сколько на оптимальное развитие его способностей и задатков, реализацию его индивидуальности. Психоаналитик выступает не в роли наставника по приспособлению, а в качестве «целителя души».

Быть означает давать выражение всем задаткам, талантам и дарованиям, которыми наделён каждый из нас. Это значит преодолевать узкие рамки своего собственного «я», развивать и обновлять себя и при этом проявлять интерес и любовь к другим, желание не брать, а давать. <…> Лучше всего, вероятно, модус бытия может быть описан символически, как это подсказал мне Макс Хунзигер. Синий стакан кажется синим, когда через него проходит свет, потому что он поглощает все другие цвета и, таким образом, не пропускает их. Значит, мы называем стакан «синим» именно потому, что он не задерживает синие волны (волны длиной ~ 440—485 нм, которые мы воспринимаем как синий цвет), то есть не по признаку того, что он сохраняет, а по признаку того, что он сквозь себя пропускает[6].

Эдипов комплекс[править | править код]

Многие психоаналитики пересмотрели основополагающую идею Фрейда о природе Эдипова комплекса. С точки зрения Фромма, основатель психоанализа неверно интерпретировал миф об Эдипе. Фрейд опирался на трагедию Софокла «Царь Эдип», в то время как необходимо принимать во внимание всю трилогию Софокла, включая такие её части как «Эдип в Колоне» и «Антигона». В понимании Фромма миф об Эдипе может рассматриваться не как символ инцестуозной любви между матерью и сыном, а как «реакция ребёнка на давление родительского авторитета, который есть неотъемлемая черта патриархальной организации общества»[7].

Психология религии[править | править код]

Психология религии изучает особенности религиозного сознания, структуру, функции и типы религиозности, специфику религиозного опыта, веры, религиозных чувств, религиозное воспитание и т.д. В широком смысле охватывает все многообразие духовной жизни верующего и сферу его духовных ценностей. Также имеет дело с социально-психологическими факторами в их связи с религиозными представлениями человека и общества.

Отправным пунктом рассуждений о религии для Фромма служит положение о том, что человек, в силу своей психофизической природы, стремится привести к единству все многообразие переживаемого им опыта путем создания тех или иных идеалистических систем. Такая интенция, согласно Фромму, является сущностной чертой человека и не оставляет за ним возможности остаться в стороне от какого-либо типа религиозного опыта. Всякий человек, утверждает автор, имеет религиозную потребность в системе ориентации и объекте для служения. В поддержку этого положения приводится факт наличия религии во все исторические эпохи во всех культурных регионах.

Вопрос, на который особенно обращает внимание Фромм, заключается не в том, чем являются религиозные системы сами по себе, но в том, каков их характер – способствуют они раскрытию человеческих сил или парализуют их.

Фромм призывает задуматься о степени доверия, которую заслуживают некоторые массовые религии, приводя пример с индивидуальной верой. Если, пишет Фромм, человек не сумел достичь интеллектуальной зрелости, психической полноценности, цельности, он становится неспособным к свободной творческой деятельности, он превращается в раба своих низших потребностей за неимением лучших ориентиров. Однако такой человек будет ревностно защищать свое полное право на выбор именно такого мировоззрения. То же может происходить и в гораздо более крупных масштабах. Число последователей того или иного верования еще не является показателем его адекватного соответствия первоначальному стремлению человека – желанию обрести единство с миром и самим собой.

Фромм ставит в большую заслугу психоанализу открытие возможного несоответствия между истинными желаниями и осознаваемыми мотивами. То, каким образом мы сами себе представляем нашу мотивацию – это результат рационализации, т.е. попытки найти компромисс между стремлением следовать стаду и стремлением следовать разуму. Истина же – это, что скрыто в бессознательном. Неистинные рационализации – это те, что скрывают настоящее желание, и те, что на деле не имеют той значимости, которую декларируют.

Так, с помощью психоанализа в некоторых религиях можно обнаружить подобные противоречия, которые указывают на разрыв между сознательно принимаемыми мнениями и скрытым за ним чувством. Фромм предлагает называть такие религии авторитарными. Они характеризуются, в первую очередь, тем, что человек в них не принадлежит самому себе. В них господствует вера, что человеком управляет некая высшая сила, и эта сила вольна требовать от него повиновения. Тогда наивысшей добродетелью считается послушание, а непослушание – страшным грехом. Чем больше превозносится бог, тем немощнее представляется человек. Сущность всех авторитарных религий ярко выражена в кальвиновском учении, которое декларирует полное презрение самого себя, подчинение ума, исполненного своей скудостью. Так как понятие религиозного опыта трактуется Фроммом крайне широко, то можно говорить о том, что такие религии с тем же успехом уживаются и в светской картине мира. Любое общество, где правит привилегированное меньшинство, имеющее контрастирующе широкий доступ к ресурсам, воплощает подобные идеалы. 

Совсем иначе обстоит дело в прочих религиях, называемых гуманистическими. Их целью является раскрытие места человека в мире через его собственные, пусть и ограниченные, способности. Эти религии, куда можно отнести учения ранних буддистов, Исайи, Сократа, культ Разума в эпоху Просвещения, призывают к любви и заботе о себе и окружающих, к поиску чувства единства всего в мире в своем уме и сердце. Их главная добродетель в самореализации. Гуманистические религии не создают ложной рационализации фундаментальной человеческой потребности.

Таким образом, ключевая задача – это привести общество к “истинным” гуманистическим религиям, то есть таким, которые способны раскрыть человеческие силы и стать реальным ответом на потребность человека в равновесии и гармонии его мира.[8]

  • Первая жена — Фрида Райхман, приходилась двоюродной сестрой Эстер Маркс, жене друга Фромма — писателя Ш.-Й. Агнона[9].
  • Фромм Э. Иудейский Закон. К социологии диаспорного еврейства = Das jüdische Gesetz. Ein Beitrag zur Soziologie des Diaspora-Judentums. — Диссертация по социологии. — 1922. — 202 с.
  • Фромм Э. О методе и задаче аналитической социальной психологии. Заметки о психоанализе и историческом материализме (нем.) = Über Methode und Aufgaben einer analytischen Sozialpsychologie. Bemerkungen über Psychoanalyse und historischen Materialismus // Zeitschrift für Sozialforschung : журнал. — Франкфурт-на-Майне: Institut für Sozialforschung, 1932. — Nr. 1. — S. 28—54.
  • Фромм Э. Психоаналитическая характерология и её значение для социальной психологии (нем.) = Die psychoanalytische Charakterologie und ihre Bedeutung für die Sozialpsychologie // Zeitschrift für Sozialforschung : журнал. — Франкфурт-на-Майне: Institut für Sozialforschung, 1932. — Nr. 1. — S. 253—277.
  • Фромм Э. Социально-психологическая часть = Sozialpsychologischer Teil // Исследования авторитета и семьи. Отчёт об исследованиях Института Социальных Исследований = Studien über Autorität und Familie. Forschungsberichte aus dem Institut für Sozialforschung / Под ред. М. Хоркхаймера. — Париж, 1936. — С. 77—135.
  • Фромм Э. Второй раздел: опрос = Zweite Abteilung: Erhebungen // Исследования авторитета и семьи. Отчёт об исследованиях Института Социальных Исследований = Studien über Autorität und Familie. Forschungsberichte aus dem Institut für Sozialforschung / Под ред. М. Хоркхаймера. — Париж, 1936. — С. 229—469.
  • Фромм Э. «Дианетика»: искателям сфабрикованного счастья. Рецензия на книгу «Дианетика» Л. Рона Хаббарда (1950). Пер. с англи. и посл. А. М. Руткевича // Человек : журнал. — 1996. — № 2. — С. 54—59.
  • Фромм Э. Бегство от свободы = Die Furcht vor der Freiheit (1941) / Перевод Г. Ф. Швейника. — М.: АСТ, 2011. — 288 с. — (Philosophy). — 2000 экз. — ISBN 978-5-17-065381-2, ISBN 978-5-271-34452-7, ISBN 3-423-35024-5.
  • Фромм Э. Бегство от свободы Пер. с англ. и примечания А. И. Фета. — Philosophical arkiv, Nyköping (Sweden), 2016. — 231 стр. ISBN 978-91-983073-5-1
  • Фромм Э. Революционный характер В книге «Бегство от свободы», стр. 217—231. Перевод с английского А. И. Фета. — Philosophical arkiv, Nyköping (Sweden), 2016. ISBN 978-91-983073-5-1
  • Фромм Э. Психоанализ и этика = Psychoanalyse & Ethik (1946) / Составитель С. Я. Левит. — М.: АСТ, 1998. — 568 с. — (Классики зарубежной психологии). — 10 000 экз. — ISBN 5-15-000776-5.
  • Фромм Э. Человек для самого себя. Исследование психологических проблем этики = Man for Himself: An Inquiry Into the Psychology of Ethics (1947) / Перевод Э. М. Спировой. — М.: АСТ, 2010. — 352 с. — (Психология). — 3000 экз. — ISBN 978-5-17-059152-7, ISBN 978-5-403-02471-6.
  • Фромм Э. Психоанализ и религия = Psychoanalyse & Religion (1949) / Пер. А. Дванова. — М.: АСТ, 2010. — 160 с. — (Философия. Психология). — 3000 экз. — ISBN 978-5-17-056717-1, ISBN 978-5-403-03207-0.
  • Фромм Э. Мужчина и женщина = Man-Woman (1949) / Сост. С. Я. Левит. — М.: АСТ, 1998. — 512 с. — (Классики зарубежной психологии). — 10 000 экз. — ISBN 5-237-00060-6.
  • Фромм Э. Забытый язык. Введение в науку понимания снов, сказок и мифов = The Forgotten Language: An Introduction to the Understanding of Dreams, Fairy Tales, and Myths (1951). — М.: АСТ, Астрель, 2010. — 320 с. — (Философия). — 2000 экз. — ISBN 978-5-17-067822-8, ISBN 978-5-271-29093-0.
  • Фромм Э. Здоровое общество = The Sane Society (1955) / Пер. Т. В. Банкетовой. — М.: АСТ, Хранитель, 2006. — 544 с. — (Философия. Психология). — 5000 экз. — ISBN 5-17-038308-8, ISBN 5-9713-2807-7, ISBN 5-9762-0185-7.
  • Фромм Э. Искусство любить. Исследование природы любви = The Art of Loving. An Enquiry into the Nature of Love (1956) / Пер. Л. А. Чернышёвой. — М.: Педагогика, 1990. — 160 с. — (Philosophy). — 50 000 экз. — ISBN 5-7155-0516-X.
  • Фромм Э. Миссия Зигмунда Фрейда. Анализ его личности и влияния = Sigmund Freud’s Mission. An Analysis of His Personality and Influence (1959) / Пер. А. М. Руткевича. — М.: Весь мир, 1990. — 144 с. — (Библиотека психоанализа). — 5000 экз. — ISBN 5-7777-0002-0.
  • Фромм Э. Дзен-буддизм и психоанализ = Psychoanalysis and Zen Buddhism (1960) // По ту сторону порабощающих нас иллюзий. Дзен-буддизм и психоанализ. — М.: АСТ, 2010. — С. 215—313. — 320 с. — (Психология). — 3000 экз. — ISBN 978-5-17-062183-5, ISBN 978-5-403-03388-6.
  • Фромм Э. Может ли человек преобладать? = May Man Prevail? An Inquiry into the Facts and Fictions of Foreign Policy (1961) // Ради любви к жизни. — М.: АСТ, 2000. — С. 189—399. — 400 с. — (Классики зарубежной психологии). — 5000 экз. — ISBN 5-237-04523-5.
  • Фромм Э. Марксова концепция человека = Marx’s Concept of Man (1961) // Душа человека. — М.: Республика, 1992. — С. 375—414. — 430 с. — (Мыслители XX века). — 75 000 экз. — ISBN 5-250-01511-5.
  • Фромм Э. По ту сторону порабощающих нас иллюзий. Как я столкнулся с Марксом и Фрейдом = Beyond the Chains of Illusion: My Encounter with Marx and Freud (1962) // По ту сторону порабощающих нас иллюзий. Дзен-буддизм и психоанализ. — М.: АСТ, 2010. — С. 5—214. — 320 с. — (Психология). — 3000 экз. — ISBN 978-5-17-062183-5, ISBN 978-5-403-03388-6.
  • Фромм Э. Догмат о Христе = The Dogma of Christ and Other Essays on Religion, Psychology and Culture (1963). — М.: АСТ, Олимп, 1998. — 416 с. — (Классики зарубежной психологии). — 10 000 экз. — ISBN 5-7390-0536-1, ISBN 5-15-000631-9.
  • Фромм Э. Душа человека, её способность к добру и злу = The Heart of Man, its genius for good and evil (1964) / Пер. В. А. Закса. — М.: АСТ, Астрель, 2010. — 256 с. — (Philosophy). — 2000 экз. — ISBN 978-5-17-066520-4, ISBN 978-5-271-28389-5.
  • Фромм Э. Социалистический гуманизм = Socialist Humanism. — 1965. — 428 с.
  • Фромм Э. Вы будете как боги: радикальная интерпретация Ветхого завета и его традиции = You Shall Be as Gods: a radical interpretation of the Old Testament and its tradition. — 1966. — 252 с.
  • Фромм Э. Революция надежды. Навстречу гуманизированной технологии = The Revolution of Hope, toward a humanized technology (1968) / Пер. Т. В. Панфиловой. — М.: АСТ, 2006. — 288 с. — (Классическая и современная проза). — 5000 экз. — ISBN 5-17-037372-4, ISBN 5-9713-2297-4.
  • Фромм Э. Природа человека = The Nature of Man. — 1968.
  • Фромм Э. Кризис психоанализа = The Crisis of Psychoanalysis (1970) / Перевод П. С. Гуревич. — М.: АСТ, Полиграфиздат, 2010. — 256 с. — (Психология). — 3000 экз. — ISBN 978-5-17-060354-1, ISBN 978-5-403-03275-9, ISBN 978-5-421-50498-6.
  • Фромм Э., Маккоби М.. Социальный характер мексиканской деревни = Social Character in a Mexican Village: A Sociopsychoanalytic Study. — 1970.
  • Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности = Anatomie der menschlichen Destruktivität (1973) / Пер. с англ. Э. М. Телятникова; Вступ. ст. П. С. Гуревич. — М.: АСТ, Хранитель, Мидгард, 2007. — 624 с. — (Золотой фонд мировой классики. Философия. Психология. История). — 3000 экз. — ISBN 5-17-039867-0, ISBN 5-9713-3459-X, ISBN 5-9762-1303-0.
  • Фромм Э. Иметь или быть = To Have or to Be? (1976) / Пер. Э. М. Телятниковой. — М.: АСТ, Астрель, 2010. — 320 с. — (Philosophy). — 2000 экз. — ISBN 978-5-17-067803-7, ISBN 978-5-271-29293-4.
  • Фромм Э. Величие и ограниченность теории Фрейда = Greatness and Limitation of Freud’s Thought (1979). — М.: АСТ, 2000. — 448 с. — (Классики зарубежной психологии). — 5000 экз. — ISBN 5-237-04524-3.
  • Фромм Э. О неповиновении и другие эссе = On Disobedience and other essays. — 1981.
  • Фромм Э. Ради любви к жизни = For the Love of Life. — 1986. — ISBN 5-237-04523-5.
  • Фромм Э. Искусство быть = The Art of Being. — 1993.
  • Фромм Э. Искусство слушать = The Art of Listening. — 1994.
  • Фромм Э. О Бытии человека = On Being Human. — 1997.
  1. ↑ «Более тридцати пяти лет я был практикующим психоаналитиком.» Эрих Фромм. Революция надежды. Избавление от иллюзий
  2. ↑ Бегство от свободы. Пер. с англ. А. Лактионова. — М.: АСТ; АСТ Москва, 2009. — С. 17.
  3. ↑ Бегство от свободы. Пер. с англ. А. Лактионова. — М.: АСТ; АСТ Москва, 2009. — С. 20—22.
  4. ↑ Человек для самого себя. Пер. с англ. Э. Спировой. — М.: АСТ; АСТ Москва, 2009. — С. 10.
  5. ↑ Человек для самого себя. Пер. с англ. Э. Спировой.— М.: АСТ; АСТ Москва, 2009. — С. 225.
  6. ↑ Иметь или быть. Пер. с англ. Э. Телятниковой. — М.: АСТ; АСТ Москва, 2009. — С. 138—139.
  7. ↑ Человек для самого себя. Пер. с англ. Э. Спировой. —. М.: АСТ; АСТ Москва, 2008. — 352 с. — С. 178.
  8. Эрих Фромм. Психоанализ и религия. — Сумерки богов. Ф. Ницше, З. Фрейд, Э. Фромм, А. Камю, Ж. П. Сартр. — Москва: Политиздат, 1990.
  9. ↑ Зоя Копельман «История создания романа „Путник, зашедший переночевать“»

Работы Фромма[править | править код]

О Фромме[править | править код]

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о