Содержание

Как сделать трансгендерный переход — Wonderzine

  Ещё во время постановки диагноза мне попалась хорошая генетик, которая предупредила, что если мне нужна смена документов, стоит скрыть, что я интерсекс, и попробовать пройти комиссию как трансгендерный мужчина, что я и сделал. В нашем городе нет государственной комиссии, и были врачи, готовые за определённую плату выдать своё заключение и собрать «комиссию» — но пройти её удаётся не всем. Мой трансгендерный друг предупредил, что они проводят полный осмотр, в том числе половых органов, так что я бы не прошёл. Недавно у нас появилась комиссия по смене пола в частной клинике, с которой сотрудничает ЛГБТ-организация нашего города. Сначала я объяснил всё их адвокату, которая направила меня на комиссию к дружественным специалистам.

Я пришёл в назначенный день, поговорил с психиатром, рассказал о диагнозе, ответил на стандартные вопросы о депрессии и суицидальных мыслях. Потом прошёл сексолога, ответил на интимные вопросы, в которых не видел смысла: «Какой пол вас привлекает? Как вы занимаетесь сексом? Используете ли вы секс-игрушки?» Врач провёл небольшой экскурс на тему того, из какого материала секс-игрушки лучше, хотя я не просил об этом, подробно рассказал, как делают фаллопластику и вагинопластику, и так далее. Я получил его подпись, отнёс психиатру и ждал. Спустя пару месяцев вернулся в клинику, отдал деньги и получил справку. Дальше было сложнее.

С этой справкой я направился в загс. К моему счастью, работники попались на редкость адекватные. Я объяснил ситуацию, написал заявление на смену свидетельства о рождении, они взяли копии документов и забрали оригинал справки (хорошо, что до этого я сделал много копий — они в дальнейшем понадобились). Сменить сразу фамилию, имя, отчество и пол, к сожалению, нельзя, хотя в интернете писали, что у кого-то получалось. Поэтому новое свидетельство о рождении пришло через месяц с мужским полом и новым именем, но старыми фамилией и отчеством.

С этим свидетельством, копией справки (оригинал загс забирает безвозвратно) и остальным пакетом документов я направился в МФЦ, написал заявление на получение нового паспорта, отдал старый и стал ждать. Получив новый паспорт спустя ещё один месяц, я снова направился в загс писать заявление на смену фамилии и отчества, чтобы опять получить новое свидетельство о рождении. Оно пришло месяца через полтора, и я снова пошёл в МФЦ за новым паспортом. Возникла сложность: у меня уже был мужской паспорт, но ещё не было военного билета, а без него меня не имели права принимать. Мне повезло, работники закрыли на это глаза. Получив окончательный мужской паспорт с новыми данными, я поменял банковские карты, СНИЛС и полис ОМС.

Сейчас я пытаюсь получить военный билет, но это очень сложно: обычные сотрудники не знают, что со мной делать, а к начальнику меня не пускают.  Отношение очень неприятное — надо мной смеялись, закатывали глаза, задавали личные вопросы, осматривали, не закрыв двери кабинета. В итоге из военкомата меня направили на обследование у эндокринолога, гинеколога и психиатра в городском психоневрологическом диспансере. Частных врачей проходить нельзя. Гинеколог не захотела меня принимать, пришлось разбираться через главного врача. В итоге врач приняла, но заключение писать отказалась, выдав обычную бумажку с печатью (не знаю, примет ли её военкомат). Очередь на запись на приём к эндокринологу — больше месяца. А в психдиспансере назначили обследование (осмотр невролога, флюорография, ЭЭГ и рентгенография черепа), без чего они принимать меня отказались. Только со всем этим они меня примут и соберут какую-то комиссию. Насколько это всё затянется — неизвестно. Самое обидное, что без военного билета я не могу выйти на работу. 

13 ответов на частые вопросы о трансгендерности — Wonderzine

  К сожалению, трансгендерные люди до сих пор сталкиваются с дискриминацией даже в тех странах и комьюнити, где в целом соблюдаются права ЛГБТ. Они становятся жертвами трансфобных нападений и убийств, больше подвержены риску заразиться ВИЧ и заболеть СПИД, сталкиваются с трудностями при поиске работы и медицинской помощи. 20 ноября по всему миру отмечают День памяти трансгендерных людей — на церемониях зачитывают имена тех, кто погиб, став жертвой трансфобии. Права трансперсон нарушают даже после их смерти: например, бывают случаи, когда родственники хоронят трансженщин под мужским именем.

Трансгендерные россияне должны проходить обследования у психиатра и получать справку о «транссексуализме», чтобы поменять документы и сделать нужные медицинские процедуры. Сейчас в России процесс смены документов организован значительно проще, чем во многих других странах, где для смены паспорта нужно обязательно начать изменения тела. Однако за прохождение специальной психиатрической комиссии, которая есть не в каждом городе, транслюди платят из своего кармана — что не всем доступно и довольно несправедливо.

Ещё одна проблема — недостаток квалифицированных врачей, которые умеют работать с транслюдьми. «С оскорблениями вы, скорее всего, не столкнётесь, но часто участковый врач не знает, что делать с трансчеловеком, боится вести гормональную терапию, не знает законодательной базы, — объясняет активист трансинициативной группы «Т-Действие» Антон Макинтош. — Врачи боятся какого-нибудь закона о пропаганде или просто не знают, имеют ли они право оказывать помощь таким пациентам (спойлер: имеют и обязаны). Они думают, что есть какие-то специальные врачи, „трансологи“, к которым должны ходить транслюди. Но таких врачей нет, все врачи обязаны уметь работать с транслюдьми». Чтобы обучать и просвещать врачей, «Т-Действие» организует специальные курсы.

Несоответствие документов может не представлять проблем, а может и вылиться в настоящую катастрофу: вы наверняка помните недавнюю историю с трансженщиной Мишель, которую обвинили в распространении детской порнографии из-за выложенных в сети «ВКонтакте» кадров из манги. Для любого трансгендерного человека перспектива оказаться в тюрьме с заключёнными не своего гендера — это практически смертный приговор. К счастью, благодаря усилиям правозащитников Мишель не попала в мужскую колонию, а вышла на свободу — возможно, этот случай послужит прецедентом для будущих дел с участием транслюдей.

Кем и как работают трансгендеры — The Village

Сергей (имя изменено)

логист

Ясное осознание трансгендерности пришло ко мне, когда я узнал, что так можно. Мне было почти 18 лет. Я очень общительный человек, приятелей и знакомых у меня всегда было много. Рассказал я всем все сразу, потому что если уж я все-таки могу быть мужчиной, то люди должны понимать, с кем имеют дело. Родители сперва принимали легко — считали все это игрой, потом воспринимали с трудом, мама плакала, расстраивалась, считала, что я себя калечу. Папа подумал пару лет и согласился с моей самоидентификацией. С мамой мы разъехались, когда мне исполнилось 18 лет, и я отправился в самостоятельное плавание. 

Из многочисленных новых знакомых никто и не подозревал, что общается с трансгендером. У меня высокий рост, крепкое сложение, также я неплохо поработал над голосом — занимался вокалом. Документы старался прятать, избегал мест, где их требовалось показывать.

Поначалу у меня не было постоянной работы, а учебу я бросил. Летом мы с женой работали уличными музыкантами, но к зиме потребовалось утепленное место работы. Я решил, что пойду работать по документам, как положено, и буду молчать о себе. Устроился кондуктором в трамвайный парк. Но сразу же на стажировке, когда меня спросили, как меня зовут, ляпнул уже привычное свое мужское имя. Делать было нечего, пришлось идти на поклон к начальству. Рассказал, кто я, объяснил, что просто хочу, чтобы меня называли нужным именем и в нужном роде. На удивление начальство легко согласилось и все время нашего сотрудничества называло меня только так, как я просил. Больше никто не знал.

Так и шло еще шесть лет: летом я играл на гитаре, а в холодное время года находил какую-нибудь работу либо без документов, либо сразу просил называть меня в мужском роде. Ни один работодатель за это время мне не отказал в моей просьбе. В 2007 году я устроился офисным работником в логистическую компанию, год проработал там и понял, что хочу заниматься логистикой профессионально. Так что когда моя руководительница перешла на другую работу, я пошел за ней. Еще пять лет работал в другой компании. Все это время на работе я скрывал, что я мужчина. Отзывался на женское имя и род. Только сам не мог говорить о себе в женском роде, поэтому регулярно выстраивал сложные речевые конструкции, чтобы избежать родовых окончаний вообще. За все это время я открылся только одному человеку, с которым подружился, и мы дружим до сих пор.

На сегодняшнюю мою должность меня позвала опять-таки моя почти что бессменная руководительница. Пока готовился новый паспорт, я работал неофициально, а сейчас получил новые документы и уже несколько месяцев на гормонотерапии. Коллегам меня представили мужским именем, все нормально, проблем с коллективом нет.

Я никогда не собирался рассказывать всем, что я трансгендер, особенно на работе. Мне всегда казалось, что на работе люди должны работать, а не подстраиваться под всех и каждого. Я понимал, что мой случай вызовет противоречивые эмоции, поэтому никогда даже не пытался кому-то что-то объяснить, кроме прямого руководителя. Сейчас мне даже не требуется что-то придумывать, чтобы меня называли соответственно моему гендеру. 

«Гудбай, борода!» Каково быть трансгендером в России

«Я девочка, запертая в теле мальчика». Рассказ транссексуала

Транссексуал — человек, у которого гендерная идентичность противоположна биологическому полу.

Ника, 24 года, Москва

Фото: личный архив
Фото: личный архив

Сначала я просто не понимала, что со мной происходит. Постоянно испытывала дискомфорт, но не могла объяснить, что не так. Со сверстниками было трудно. Я не любила играть в футбол с мальчишками и лазить по деревьям, а с девочками не общалась, так как они держались от мальчиков особняком.

В 11 лет я посмотрела мультфильм «Приключения в Изумрудном городе». Там ведьма превратила принцессу в мальчика. Когда принцессе вернули прежний облик, у меня все сжалось внутри. Я поняла, что я на самом деле девочка, запертая в теле мальчика.

Я начала переодеваться. После школы, когда все были на работе, я надевала женское платье и садилась за уроки. Однажды меня в таком виде застал дедушка. Он сразу сорвался, начал кричать на меня, и я, абсолютно не осознавая, что творю, кинулась к окну. Он успел отшвырнуть меня в другой конец комнаты. С тех пор отношения с родными испортились. Я закрылась, стала интровертом, социофобом, долгое время ни с кем не общалась.

К восьмому классу я стала играть мужскую роль: у меня появились друзья и девушка. Отношения были исключительно романтическими, я не могла заниматься с девушками сексом. Неудовлетворенность собой нарастала все сильнее. В 19 лет у меня было все, о чем только можно мечтать: работа, учеба, друзья, девушка. Но я поняла, что не могу так жить.

На меня постоянно оборачиваются: какие-то маскулинные черты у меня проглядывают, но при этом есть грудь, округлые бедра, а люди не понимают, как это вообще?

Я призналась девушке, и мы начали практиковать ролевые игры с элементами переодевания. Через год я поняла, что хочу социализироваться как женщина, чтобы люди принимали меня так, как я себя чувствую. Но девушка поставила мне ультиматум: если я начну коррекцию пола, она от меня уйдет. Мы расстались. Я год ходила к психотерапевту. Мне не помогали ни антидепрессанты, ни транквилизаторы. Но однажды, когда я сидела с лезвием в руке и была готова себя полоснуть, я подумала: если мне терять нечего, то почему бы просто не начать переход?

В 22 года я начала гормональную терапию. Меняюсь я постепенно: отращиваю волосы, тело феминизируется. Сейчас люди воспринимают меня то как парня, то как девушку, то как существо среднего пола. В метро на меня постоянно оборачиваются: какие-то маскулинные черты у меня проглядывают, но при этом есть грудь, округлые бедра, а люди не понимают, как это вообще?

Я работаю в сфере продаж. Коллеги меня не принимают, но вынуждены терпеть, потому что я совмещаю несколько должностей, и если меня выгонят, фирме будет тяжело.

Сейчас мне 24 года, и следующим летом я планирую сделать операцию по коррекции пола. Уже год я встречаюсь с молодым человеком. Он воспринимает меня исключительно как девушку и очень поддерживает. Если б не эти отношения, я бы, наверно, что-то с собой сделала.

«Я родился в женском теле». Рассказ агендера

Агендер — человек, у которого отсутствует гендерная идентичность, который отказывается идентифицировать себя с каким-либо гендером.

Анастасий, 22 года, Москва

Фото: личный архив
Фото: личный архив

Я родился в женском теле. Все ко мне относились как к девочке, и я думал, что так и должно быть. Еще в начальной школе я осознал, что меня что-то отличает от одноклассниц. В 13 лет понял, что не чувствую себя девочкой, и решил: раз я не девочка, значит — мальчик. Сказал семье, что я — трансгендерный парень, родственники решили, что это временное явление. В 15 лет я понял, что и мальчиком себя не чувствую. Я не знал, как это описать. Не было информации о других гендерных идентичностях. Вообще люди об этом особо не знают. А когда слышат про любые небинарные гендерные идентичности, им кажется, что это полный бред или желание выпендриться.

В 18 лет я узнал про агендерность и понял: это про меня. Сначала мама не понимала, что это значит: «Вот есть девочки и мальчики, а ты — оно?» Со временем она смирилась. Раньше говорила «ты моя любимая доченька», а сейчас — «ты мой любимый ребенок». Это меня успокаивает. Друзья тоже приняли меня нормально. И сестра меня поддерживает.

Выгляжу я нейтрально: стригусь коротко, ношу в основном джинсы-футболки. Говорить о себе предпочитаю в мужском роде, но могу в женском, хоть и чувствую дискомфорт. Я страдаю от гендерной дисфории, поэтому хочу удалить грудь, а пока ношу утяжку. Но, чтобы сделать мастэктомию, мне надо пройти комиссию, которая признала бы меня бинарным трансгендером, транссексуалом, а я не бинарный трансгендер.

Мой бывший говорил, что будет называть человека парнем или девушкой в зависимости от того, что у человека между ног. Сейчас он повзрослел и исправился

Я работаю системным администратором. Есть пара коллег, которым я рассказал о себе, и они меня поняли, один из них даже ко мне в мужском роде обращается. Но я особо не распространяюсь о своей гендерной идентичности, потому что хочу избежать недопониманий. Например, мой бывший говорил, что будет называть человека парнем или девушкой в зависимости от того, что у человека между ног. Ему тогда 17 лет было. Прошло несколько лет, сейчас он повзрослел и исправился. У меня были отношения на расстоянии с другим агендером. Она предпочитала говорить о себе в женском роде. Разумеется, мы принимали друг друга. После я встречался с трансгендерной девушкой, с ней тоже проблем не было.

Я часто общаюсь с различными трансгендерами, бинарными и небинарными. Если я чувствую себя свободно, то сразу говорю, что я агендер. Была ситуация, когда один трансгендер не понял мою дисфорию, но я ему объяснил, что и небинарные трансгендеры могут испытывать дисфорию и хотеть сделать операцию.

Я верю, что в России ситуация с ЛГБТ изменится рано или поздно, это вопрос времени. Но пока я хочу эмигрировать, потому что чувствую себя не очень комфортно. Мне хотелось бы уехать туда, где бы меня приняли таким, какой я есть, где бы я мог свободно заниматься активизмом. Сейчас мой активизм минимален, я присоединился к одной просветительской ЛГБТ-группе, буду для них рисовать, а также планирую в дальнейшем рассказывать людям о трансгендерности.

«В паспорте у меня старое фото: девичьи глаза с пушистыми ресницами». Рассказ бигендера

Бигендер — человек, который ощущает себя то мужчиной, то женщиной, независимо от биологического пола

Алекс, 29 лет, Москва

Фото: личный архив
Фото: личный архив

Я Алекс, но по паспорту меня зовут иначе: у меня женское имя. В 22 года я стал открыто говорить о своей бигендерности. Тогда я много общался на ролевых форумах, но никому не показывал свое лицо: во мне превалировало мужское начало, но у меня была женская внешность, и меня это очень напрягало. В Сети все были уверены, что я парень. Когда мне предлагали познакомиться поближе — созвониться или пообщаться по скайпу, — я всегда отнекивался и находил кучу причин, чтобы не раскрывать себя.

У меня были долгие отношения по сети с девушкой, которая думала, что я парень. Я ее любил. Однажды она поставила ультиматум: либо ты открываешь свое лицо, либо все кончено. И тогда я раскрыл себя: не только перед девушкой, но и перед ролевиками с форума. Большинство не поверили, что я женского пола. Девушка пропала, но потом вернулась и спросила, почему я себя прятал, ведь у меня красивая и необычная внешность. Мне это польстило. Я понял, что могу свою внешность менять, как захочу. Я перекрасился в черный цвет и стал выглядеть так, как выгляжу сейчас. Мама сказала мне: «Ты красивая, молодая, еще перерастешь это». Но я не перерос. Сейчас я не общаюсь с родителями.

В последнее время я пытаюсь найти компромисс, хочу показать, что могу быть не только парнем, но и нежной девушкой

В паспорте у меня старое фото: русые волосы, девичьи глаза с пушистыми ресницами, пухлые щечки. Я не делал пластических операций, но мое лицо с тех пор очень изменилось, заострились черты и появились мужские скулы. Обычно, когда я показываю паспорт, мне говорят: «Надо же, как вы сильно изменились! Не узнать». Прохожие на улице часто на меня обращают внимание, иногда пытаются познакомиться. Когда я иду за руку с моим другом-андрогином, нас принимают за парочку геев и как-то неадекватно реагируют.

Я стараюсь не шокировать незнакомых людей и говорю с ними в женском роде. С близкими тоже. Но с друзьями и с людьми, которые в теме, могу говорить в мужском.

Я занимаюсь духовными практиками, увлекаюсь буддизмом и принимаю себя таким, какой я есть. Депрессии или суицидальных мыслей нет. Я адаптируюсь под условия. Легко общаюсь как в женском, так и в мужском роде. Не могу позволить себе быть слабым, у меня это просто не получается. Я воспитал в себе мужские качества, у меня есть способности лидера и организатора. Были ситуации, когда я заступался за девушек. Так проявляется мое мужское начало. Но в последнее время я отхожу от мужского начала к женскому. Я пытаюсь найти компромисс, хочу показать, что могу быть не только парнем, но и нежной девушкой.

«Я принимаю гормоны, иначе — гудбай, моя борода!» Рассказ интерсекса

Интерсекс — человек с гениталиями, половыми железами или набором хромосом, которые нельзя однозначно отнести к мужскому или женскому полу. Интерсекс-вариаций более 40, с ними рождается 1,7 % людей. Принудительное лечение интерсекс-людей признается нарушением прав человека. Интерсекс относится к биологическому полу, что отличает его от сексуальной ориентации или гендерной индентичности. Интерсекс может быть гетеросексуалом, гомосексуалом, лесбиянкой, бисексуалом или асексуалом и может считать себя мужчиной, женщиной, и тем и другим либо ни тем, ни другим.

Александр, 33 года, Нью-Йорк

Фото: Катя Репина
Фото: Катя Репина

Я родился и вырос в Новокузнецке. В детстве я любил переодеваться в женские платья, но, когда я пошел в школу, родители сказали, что эти игры надо прекратить. К 12 годам я был скромным, неагрессивным мальчиком, любил играть в куклы и строить замки. Порой мне нравилось представлять себя девочкой, а иногда девочкой и мальчиком одновременно. Мне всегда хотелось играть с мальчиками, но они надо мной подшучивали или издевались. Однажды во дворе мальчишки постарше предложили поиграть, представив себя девочкой. Фактически это было групповое сексуальное насилие. Потом они сказали ребятам во дворе и школе, что я «педик». Началась травля. Как только я выходил из класса, ко мне могли пристать и побить. У меня не осталось друзей, и я замкнулся в себе, с головой ушел в книжки, в выдуманные миры. Я запретил думать о себе в женском роде и вычеркнул из себя феминность, любое напоминание о которой причиняло мне боль.

В 16 лет на военных сборах в школе врачи сказали мне, что я развиваюсь как-то нетипично. Я был очень высокий и очень худой, с узкими плечами, широкими бедрами, увеличенными молочными железами, у меня отсутствовала растительность на лице. Организм не производил достаточного количества тестостерона, поэтому у меня не было мускулов. В общем, меня отправили к детскому эндокринологу, а оттуда — в генетический центр. В 17 лет у меня выявили синдром Клайнфельтера и порекомендовали гормональную терапию. Мне хотелось скрыться от своей феминной части и выглядеть более мужественно, поэтому я согласился и до 24 лет принимал гормоны. Терапия была интенсивной: у меня случались обмороки, иногда кровь шла носом. Мне прописали стероиды для увеличения мышечной массы, но это сильно сказалось на моей печени, и я прекратил их принимать.

Мой одногруппник нарисовал гермафродита на доске и сказал: «Березкин, это ты»

Мне повезло с доктором: она не говорила, что я урод, но сказала, что мне не стоит о себе распространяться, и предложила оформить инвалидность. Мне дали III группу и освободили от службы в армии. Я занимался самостигматизацией: отрицал свое тело, называл сам себя ошибкой природы. Пенсию по инвалидности выдавали на почте. Я иногда встречал там знакомых и говорил, что пришел за маминой пенсией. На бирже труда я столкнулся с тем, что найти работу с инвалидностью очень сложно, поэтому в какой-то момент я не стал ее продлевать.

На первом курсе в университете один мой одногруппник нарисовал гермафродита на доске и сказал: «Березкин, это ты». Они похохотали и забыли, а для меня это было стигмой. Я обращал внимание на свою женственность, повышенную эмоциональность и пытался избавиться от феминности — так сильно, что в какой-то момент даже стал женоненавистником.

С мамой о моих чувствах мы никогда не разговаривали. Только о том, что нужны деньги на лекарства. Единственной поддержкой были близкие друзья. Когда мне было 25, мама умерла. Потом я влюбился в мужчину и уехал за ним во Владивосток, где продолжил обучение в аспирантуре и нашел работу. Там же я возобновил гормонотерапию, но гормоны стали влиять на мое поведение, я становился агрессивным, а потом впадал в депрессию.

Когда люди знакомятся с интерсексами, они редко пытаются принять нас такими, какие мы есть, в балансе мужского-женского, а подстраивают под себя в зависимости от предпочтений. А ты не можешь понять свою идентичность и цепляешься за то, что тебе предлагают: более мужественным — ОК, может, это поможет, более женственным — почему бы и не попробовать? Один мой партнер пытался меня феминизировать. Мы пробыли вместе 5 лет и расстались. Другой партнер пытался сделать меня более мужественным.

В 2011 году на конференции в Питере я познакомился с ЛГБТ-активистами. Тогда же я попал на семинар по психологии сексуальности у Маши Сабунаевой в «Выходе», услышал определение «интерсекс» — и понял, что рассказывают обо мне. Для меня это стало освобождением: это понимание, что ты — вариант нормы, что это не какая-то биологическая особенность, но еще и возможность иметь идентичность, то есть я могу называть себя интерсекс-мужчиной. Через некоторое время я впервые познакомился с другим интерсекс-человеком — американской активисткой Хидой Вилорией. Меня поразило, с какой легкостью и простотой она о себе рассказывала. В 2013 году я отошел от ЛГБТ-активизма и стал заниматься интерсекс-активизмом: так появилась Association of the Russian Speaking Intersex (ARSI).

Йога, танцы и работа с психологом помогли мне принять свое тело и видеть его в неком балансе

Я продолжал работу ассистентом профессора в университете. В это же время журналисты владивостокского издания попросили меня прокомментировать закон о пропаганде гомосексуализма. Я сказал все, что думаю, и через два дня после выхода статьи меня уволили. Меня оставили жить в кампусе при условии, что я не буду подавать в суд. Мне приходили анонимные угрозы, у меня был психологический шок. По совету друзей я уехал в Америку, чтобы переждать бурю.

В Америке я впервые участвовал в гей-параде. После этого во Владивостоке вышла другая гомофобная статья, и мне пришлось остаться в Америке. Первый год было тяжело: ты один в чужой стране, у тебя ничего нет, ты не знаешь, что делать. В феврале 2015 года я продолжил заниматься интерсекс-активизмом. Мы восстановили АРСИ, получили грант и сейчас оказываем психологические и юридические консультации.

Йога, танцы и работа с психологом помогли мне принять свое тело и видеть его в неком балансе. Я продолжаю познавать себя как интерсекс. Назвать себя геем я не могу: это значило бы, что я люблю свой пол и/или гендер, но я же интересекс, а мужчины — другой пол и гендер, поэтому я себя называю интерсекс-мужчина с пансексуальной ориентацией. Я принимаю гормоны для поддержания не только хрупкой костной системы, но и своей мужественности — иначе гудбай, моя борода.

Фото: Катя Репина Фото: Катя Репина

Как живут трансгендерные подростки в России

Трансгендеры — это люди, чье внутреннее ощущение пола, то есть гендерная идентичность, не совпадает с биологическим. Часто трансгендерность осознается уже в раннем подростковом возрасте. «Афиша Daily» поговорила с русскоязычными подростками-трансгендерами о том, как они живут.

Даша

16 лет, Киев

Я не считаю себя «не такой», и мне не нравится применять к себе термин «транссексуалка», потому что я ощущаю себя обычной девушкой, но с дефектом. Еще в садике я просила, чтобы ко мне относились как к девочке, общалась только с девочками — это была полная гармония без намека на социальные стереотипы. 

В первые годы школьной жизни мы с родителями жили за границей. У меня было много кукол, и родители даже не считали это странным — ведь ребенку важно развиваться с разных сторон. Они думали, что это просто детские увлечения, и даже поддерживали меня, покупая новые игрушки, но лет в 10 мне сказали, что я все-таки мальчик, и выкинули все девичьи принадлежности. Из условно мальчишеских увлечений мне нравилось кататься на велосипеде и смотреть супергеройские фильмы, хотя и в них меня привлекали не мужские персонажи, а женские образы. Меня не волновала дискриминация, я также не особо задумывалась над тем, кто я, ощущаю ли я себя стопроцентной девочкой, — мне было комфортно, что биологически я мальчик, но дико радовалась, когда путали с девочкой.

В конце 5-го класса, когда я вернулась на Украину, я впервые осознала всю силу гомофобии: начались оскорбления, постоянные ссоры. У меня никогда не было мужского телосложения — длинные и худые ноги, выразительная талия, узкие плечи. Мне было 13 лет, когда я рассказала маме о том, что ощущаю себя девушкой. Родители засуетились, начали таскать по психологам, но специалисты говорили, что это просто способ самовыражения. И хотя внешне я напоминала смазливого мальчика, я стала просить всех друзей обращаться ко мне в женском роде.

За свою феминность, манеру речи и поведение я терпела ежедневные избиения со стороны одноклассников

Самыми тяжелыми для меня стали 7–8-й классы, когда я начала свое знакомство с понятием «трансгендерность». Я смотрела украинскую версию «Americaʼs Next Top Model», и там среди участниц была трансмодель — я слышала о таких людях и раньше, но не придавала этому значения. И я начала с головой углубляться в тему: прочла огромное количество информации, статей, личных историй и твердо решила, что стану тем, кто я есть.

В 14 лет из-за травли в школе у меня случилась первая попытка суицида: я наглоталась таблеток, но родители — медики — быстро откачали. За свою феминность, манеру речи и поведение я терпела ежедневные избиения со стороны одноклассников. Я решила никому об этом не рассказывать, ведь это мой выбор и я должна сама научиться справляться.

Я сменила четыре школы: одну из-за переезда, три — из-за издевательств одноклассников. В этом году новые одноклассники все до единого подумали, что я девочка. Это подняло самооценку, но я все так же чувствую себя своеобразной темной лошадкой. К тому же появилась новая проблема — меня травят по поводу внешности, мол, «почему ты выглядишь как телка». Я не объясняла ни учителям, ни одноклассникам, кто я, но мне кажется, что они и сами все понимают.

Пытаясь успокоиться, я начала выпивать: я могу пить где угодно — в школе, дома, на улице

В мае будет год, как я пью гормоны. Гормонотерапию я начала втайне от родителей (гормонотерапия допустима после наступления совершеннолетия и только под наблюдением опытного врача. — Прим. ред.), но подозрения появились у мамы летом на пляже, когда у меня начала проглядывать грудь. Чуть позже у меня нашли препараты и с треском их выбросили. После очередного рейда я заявила, что их можно забирать сколько угодно, потому что я буду покупать новые снова и снова. Мама чуть успокоилась и почти одобрительно сказала, что я могу делать что хочу, только потом буду жалеть.

Я считаю, что у меня замечательная семья: тетя и бабушка вообще меня поддерживают. Мама отчасти тоже понимает меня — для нее важно мое будущее и образование, независимо от того, мальчик я или девочка. Но так как материально мы зависим от отца, ей иногда приходиться подстраиваться под его позицию. Отец меня не принимает: когда я пришла домой с накрашенными глазами, он меня избил так, как меня не избивали в школе. Из-за него у меня была вторая попытка суицида — это случилось в его день рождения. Он выпил, а потом стал высказывать все, что думает о моей внешности.

Моя психика очень пошатана. Нервные срывы стали происходить еще чаще, когда я рассталась с мальчиком. Пытаясь успокоиться, я начала выпивать: я могу пить где угодно — в школе, дома, на улице. Очень больно осознавать, что люди не могут просто принять тех, кто их окружает.

Каждый человек должен быть собой. Гендер не определяется какими-то атрибутами или использованием туалета. Я не вижу ничего страшного в том, чтобы ходить в мужской туалет, для меня это не проблема. Необязательно носить платья, чтобы быть девушкой, или костюмы — чтобы быть мужчиной.

Подробности по теме

«Мы не ошибка природы»: монологи трансгендеров, вынужденных уехать из России

«Мы не ошибка природы»: монологи трансгендеров, вынужденных уехать из России

Рафаил

17 лет, Красноярск

Я рос замкнутым ребенком, и общение с другими детьми у меня складывалось с трудом. Я тянулся к ним и был рад быть даже игрушкой для битья — лишь бы со мной общались. Лет в 5, когда я еще не стал всеобщим изгоем, я любил играть со знакомыми ребятами в стрелялки, устраивать войны или гонки. К девяти годам все пошло под откос. Я до сих пор не понимаю почему — есть же люди, которые носят на себе клеймо козла отпущения. Надо мной совершали сексуальные домогательства ребята постарше, меня избивали и унижали. Я ничего не говорил матери, чтобы ребята со мной не переставали общаться.

Иногда она может сказать: «Какие красивые стихи пишет моя дочь, или сын, не знаю, кто у меня, но все равно люблю»

Первые мысли о трансгендерности у меня появились лет в 11–12. Помню, как стоял в ванной, разглядывая свое тело, и плакал: я честно верил, что если сильно-сильно захочу, то, открыв глаза, увижу тело мечты. Примерно в то же время я заявил маме, что ощущаю себя не тем человеком, что хочу иметь мужское тело и быть мужчиной. Мне было страшно, но мама сказала, что для нее я всегда буду любимой дочерью. Я также слегка намекал на свою трансгендерность бабушке, а недавно старшая сестра сказала: «Долго думала, поздравлять ли тебя с Восьмым марта, — вроде брат, а вроде сестра». Мать честно признается, что она пытается принять, но ей тяжело. Иногда она может сказать: «Какие красивые стихи пишет моя дочь, или сын, не знаю, кто у меня, но все равно люблю». Да, это не то, что я хотел бы слышать, но ее тоже можно понять.

У меня нет друзей. Есть знакомые, и лишь некоторые из них приняли меня — именно приняли, а не просто сделали вид, что воспринимают как парня. Большинство отмахиваются: говорят, что это юношеский максимализм. Вот из-за такой реакции, лицемерия, проявляющегося в псевдопринятии, я не люблю рассказывать о себе. В лицо мне мило улыбаются, а за спиной отшучиваются.

Я себя принял, но я не могу принять того, что я никогда не стану таким, каким мечтаю, каким должен был быть. У меня не будет полноценного тела, меня не каждый поймет, мне тяжело будет найти отношения, в которых я так нуждаюсь. Все это изъедает душу.

Я не получаю удовольствия и радости от жизни, во мне преобладают лишь боль и мрак, поэтому мне вдвойне тяжелее выносить все это

Иногда люди не понимают, какую большую роль могут играть слова. Один парень мне сказал: «Раф, ты классный, я бы был с тобой, но ты неполноценный», — услышать такое я боялся больше всего. Все усилия, которые я преодолел на пути к принятию нынешнего тела, рассыпались на глазах. И я совершил мою последнюю попытку суицида: принял дикую дозу таблеток и у меня остановилось сердце — чудом откачали.

Меня отправили в психушку, назначили антидепрессант. Там со мной периодически разговаривала доктор: просто спрашивала о самочувствии, иногда задавала вопросы. В больнице меня просто пичкали таблетками, зато там были хорошие и веселые люди. В итоге я кое-как вернулся к жизни. Еще у меня клиническая депрессия, поставленная еще в 14 лет, но никто ее не лечит, потому что после двух попыток суицида я не доверяю таблеткам. Я не получаю удовольствия и радости от жизни, во мне преобладают лишь боль и мрак, поэтому мне вдвойне тяжелее выносить все это.

В России есть несколько форумов про FtM-переход («из женщины в мужчину». — Прим. ред.), и там полно информации. Найти их несложно, но лично мне больше нравится закрытая FtM-группа в «ВКонтакте»: там общаются с теми, кто уже совершил переход, делятся историями, задают вопросы — это как большая семья, где тебе и помогут, и приласкают.

Через год я собираюсь пройти комиссию, чтобы получить справку и совершить полный переход. Я не хочу жить в России — возможно, уеду в Норвегию или Германию (там по страховке можно сделать все операции бесплатно). Я не зацикливаюсь на этом: пока я еще собираюсь с силами, поднимаюсь с колен и начинаю идти дальше, а уж назад или вперед — кто его знает.

Подробности по теме

«Если любишь ребенка, примешь его любым»: родители о гомосексуальности детей

«Если любишь ребенка, примешь его любым»: родители о гомосексуальности детей

Роберт

16 лет, Санкт-Петербург

Из-за моего пацанского поведения мама думала, что я вырасту лесбиянкой. Я в принципе был нейтральным ребенком — для меня не имели значения ни пол товарища, ни игрушки, с которыми мы играли. Впервые о своей самоидентификации я задумался в 11 лет. Это случилось, когда я пришел на беседу к соцпедагогу из-за шумного поведения и получил тонну грязи в свой адрес. В основном обсуждалась моя мужеподобность: женщина пародировала мою походку, говорила, что я вырасту шлюхой, если не начну менять круг общения. Я рыдал от обиды и ненависти к себе после ее слов. Это обернулось полугодовой депрессией и попытками подавить себя. В итоге до 14 лет я успешно играл роль пай-девочки, а свои выходки стал описывать как «мужской мозг» и «мужская логика».

Я ощутил эйфорию, когда я катался на новом скейте и меня спутали с парнем. На тот момент я еще не ударялся в глубокий анализ, поэтому был ошарашен этим ощущением

В это же время я узнал, что есть пол и гендер, начал изучать гендерную идентичность. Дальше был долгий поиск истины: от гендерной флюидности (феномен, при котором гендерная идентичность меняется с течением времени. — Прим. ред.) до агендерности (отсутствие гендерной идентичности вообще. — Прим. ред.). Я был очень запутан. В начале прошлого года я осознал острую необходимость стать мужественнее: изменить стиль, сделать новую стрижку. Я ощутил эйфорию, когда я катался на новом скейте и меня спутали с парнем. На тот момент я еще не ударялся в глубокий анализ, поэтому был ошарашен этим ощущением: жил 15 лет как девушка, а тут — внезапный удар. Сначала были мысли, что это переходное, что я просто хочу выделиться. Я был в замешательстве, поэтому обратился к нескольким психологам — все советовали «прислушаться к себе», а у меня был только шок в течение нескольких месяцев, так что прислушаться я смог, лишь подуспокоившись.

Родители не знают о моей трансгендерности, и вряд ли я им расскажу в ближайшее время. Они видят, конечно, как я начал уходить в сторону мужественности: мать протестовала первое время, теперь уже спокойно относится, а отцу вообще все равно. Но каминг-аут для обоих станет ударом — у них резко негативное отношение к ЛГБТ. Я открылся только друзьям. Они были удивлены: задавали трансфобные вопросы, путали местоимения, но очень старались понять. И я не обижаюсь на них, я ведь тоже раньше имел об этом очень смутные представления.

Я всегда относился к небинарным (люди, чья гендерная идентификация не вписывается в традиционные категории «женщина» и «мужчина». — Прим. ред.) не как к реальным гендерам. Я и сейчас убежден, что это просто названия для разных соотношений традиционных «мужественности» и «женственности»: то есть называя себя гендерфлюидом, я это воспринимал как «я цис-девушка» (цисгендерность — гендерная идентичность, совпадающая с биологическим полом. — Прим. ред.), которой комфортно периодически вести себя как парень».

Самое главное — я боялся, что ошибусь и сделаю роковую ошибку: вдруг это лишь период, который я переживаю как подросток

С собственным принятием были огромные проблемы. Я чувствовал себя очень неправильным, думал, что я болен. Меня охватили дикая паника и ужас, и я не мог поверить, что у меня психическое расстройство, что я «ненормальный». Это страшные ощущения. Я боялся осознания своей трансгендерности; боялся общественного осуждения и разочарования родителей, которым я всегда старался угодить; самое главное — я боялся, что ошибусь и сделаю роковую ошибку: вдруг это лишь период, который я переживаю как подросток. Везде, куда я обращался (тематические сайты, паблики, ЛГБТ-психологи), говорили одно и то же: «Не спеши, разберись в себе, подумай». Но сложность в том, что я просто не мог разобраться в себе. Я совсем себя не понимал. Я не знал, насколько мне комфортно, к чему меня тянет, правда ли я этого хочу. Чем больше я пытался разобраться в себе, тем хуже становилось. Я только сильнее путался.

Я начал много копаться в информации, и благодаря этому мне становилось легче. Я читал научные статьи, беседовал с другими трансгендерами, смотрел фильмы. Постепенно привык, перестал считать это ненормальным и бояться. Все это очень помогло в дальнейшем принятии.

Когда я пошел к психологу, я уже мог объяснить, что чувствую. Психолог посоветовала мне пожить мужской жизнью и посмотреть, что будет. Дальше последовала смена страницы в «ВКонтакте», новый круг общения. Сначала было непривычно, странно, но потом стало лучше. Ощущение полного принятия себя появилось, когда я ехал с родителями в деревню: просто смотрел из окна машины, слушал музыку и представлял будущую жизнь в мужском теле. Я начал обретать внутреннюю гармонию.

Cейчас я веду паблик о мужчинах-трансгендерах. Его идея возникла из-за банального недостатка полезной информации и романтизации явления среди подростков, которые хотят быть самыми либеральными людьми в мире: сперва я накапливал информацию о маскулинности для себя, но потом решил, что этим вполне можно поделиться. Выяснилось, что людей, которым не хватало именно такого контента, немало. Спрос есть.

Ксения

16 лет, Москва

Я была из тех детей, которые любят включить песню, завязать длинный платок и надеть корону. Я играла в куклы, устраивала с сестрой модные показы и воровала косметику у мамы. Из-за этого родители часто водили меня к психологу, но специалист говорила, что причин для беспокойства нет, ребенок вырастет актером. Родители реагировали спокойно, но сверстники называли извращенцем.

В 1–2 классе мне стало непонятно, почему я не выгляжу так же нарядно, как и девочки. Сначала все упиралось в строение тела: мне хотелось иметь такие же ноги, плечи, волосы. А потом начались проблемы с одеждой, в стиле «я тоже хочу носить юбку  и балетки». На время это забылось: я не понимала, кто я, но искать информацию не стала из-за давления окружающих и родителей. Впервые о понятии «трансгендерность» я услышала к периоду полового созревания и в конечном счете поняла, кто я есть.

Друзья в колледже отреагировали нормально: сразу спросили, какие местоимения использовать в мой адрес. Девочки даже вещи ненужные отдают

В 15 лет я решила открыться маме. Это была первая попытка: она гладила вещи, а я ей сказала, что некомфортно чувствую себя в этом теле. Она не придала этому особого значения, сказала что-то вроде: «Ой, не придумывай». Мы вернулись к этому разговору позднее. Сначала она отнекивалась: «И так проблем много, а ты еще придуриваешься» — в конце концов она устала прятаться и мы поговорили об этом. Полгода она думала, что это все из-за интернета. Я показывала ей информацию, мы вместе читали статьи о трансгендерах, соотносили их с моим опытом. Мама окончательно поняла меня, когда я завела этот разговор и начала биться в истерике, потому что она стала вновь говорить о влиянии интернета. Она нашла мне психотерапевта, который специализируется именно на таких случаях: предварительный диагноз — «расстройство половой идентификации». После этого она вроде бы поняла меня — во всяком случае она хочет, чтобы  у меня все получилось.

Дома со мной общаются только в мужском роде. Однажды мама спросила, почему я не говорю о себе в женском роде, и я ответила: «Мне непривычно так говорить дома». Друзья в колледже отреагировали нормально: сразу спросили, какие местоимения использовать в мой адрес. Девочки даже вещи ненужные отдают. Наши отношения не изменились, просто теперь меня воспринимают как девушку. Мой классный руководитель тоже знает обо мне, у нее была такая ученица в том году. А еще здесь учился Стас Федянин (модель-андрогин. — Прим. ред.), так что все привыкли.

Подробности по теме

Что такое внутренняя гомофобия и как с ней бороться? Объясняет Мария Балганова

Что такое внутренняя гомофобия и как с ней бороться? Объясняет Мария Балганова

Сначала я подавляла все мужское в себе при помощи прокола уха, отращивания волос, унисекс-одежды. Внутренний конфликт продолжается до сих пор: когда я смотрю в зеркало, я редко вижу девушку — и мне противно смотреть на себя. Я часто плачу. Поначалу резала себе руки, чтобы успокоиться. Были попытки суицида — хотела прыгнуть с крыши, — но либо не решалась, либо замечали. На улице я не чувствую себя комфортно: всегда сопоставляю себя с другими — и от этого больно. Часто меня путают с девушкой, и в таких случаях я всегда притворяюсь немой. Хотя ощущения, будто я живу в двух образах, нет, но иногда проскальзывают мысли в стиле «я как трансвестит».

На личном опыте я убедилась, что трансгендеров принимают лучше, чем геев. Была ситуация, когда в компании думали, что я гей, но одна девочка сказала: «Он не гей, а сто процентов трансгендер» — все выдохнули, потому что транссексуальность занесена в Международную классификацию болезней и ребята понимают, что я такая с рождения.

Доминик

17 лет, Калининград

Мать оставила меня, когда я был совсем маленьким, поэтому я жил с бабушкой и ее мамой. Бабушка всегда старалась, чтобы у меня все было, хотя на зарплату уборщицы обеспечить и себя, и ребенка было непросто. Я был скрытным, со мной не общались, я был как изгой — меня избивали, издевались, каждый считал своим долгом спросить, а правда ли я хочу быть мальчиком. Я играл пистолетами, машинками, любил строить штабики на деревьях, делать какие-нибудь поделки из дерева.

В 5 лет я начал называть себя Артемом. Я просто считал себя мальчиком, у которого нет некоторых присущих мужскому полу черт и органов. С бабушкой мы это особо не обсуждали. Лет в 14 я попал в окружение бисексуальных девушек и там уже узнал об остальных участниках ЛГБТ. Стал все это гуглить: читал истории трансгендеров о самоосознании, гендерном переходе и жизни после него. Я наконец понял, кто я, узнал, что таких людей много, что совершить переход вполне реально. В первую очередь я принялся менять внешность — сделал короткую стрижку, стал носить только мужскую одежду, занялся спортом, чтобы изменить тело, пытался занижать голос и приобретать больше мужского в плане поведения и привычек.

Бабушке и матери я сказал не сразу. Они приняли это спокойно, агрессии не проявляют, но мать часто может достаточно грубо пошутить: «Он, она, оно, помой посуду», «Может, мне обращаться в трех родах сразу?» — но надо отдать ей должное, что несмотря на стеб, при посторонних она обращается ко мне только в мужском роде.

В школе учителя меня любили: одна учительница очень хорошо относилась к ЛГБТ и мы даже говорили о моей трансгендерности

Друзья отреагировали нормально: некоторые были в шоке, так как думали, что я цис-парень, но в целом говорили, что на нашу дружбу это никак не повлияет. Когда я сказал, что теперь буду говорить о себе только в мужском роде, они тоже спокойно отнеслись: «Окей, чувак». От меня не отказался ни один друг, и я очень рад.

Я закончил 9 классов, а потом ушел в колледж: отучился первый курс и забросил. Во-первых, мне не подошла профессия — земельно-имущественные отношения, это мать выбирала. Плюс учиться, будучи трансгендером, тоже испытание: постоянные обращения не с тем местоимением, сплетни. В школе учителя меня любили: одна учительница очень хорошо относилась к ЛГБТ и мы даже говорили о моей трансгендерности. С одноклассниками я не сильно общался, у меня была своя компания, но обращались они ко мне «Хэй, чувак» или «Эй, мен». Никакого насилия не было.  

Разумеется, я собираюсь делать переход. Для этого нужно сначала получить от психиатров справку с диагнозом «транссексуализм» (F64.0), затем пройти медкомиссию и получить разрешение на физический переход. Первой обычно делают операцию по удалению груди: удаляются молочные железы и источник эстрогена. Дальше удаляют матку и яичники, а после идет операция по фаллопластике (создание члена). При желании можно сделать понижение голоса, изменение формы бровей и прочие косметические операции. Но самое важное — заместительная гормональная терапия (ЗГТ). Сложность в том, что те препараты, которые назначаются при ЗГТ, используются в основном как стероиды, а они в нашей стране запрещены. Достать препарат в аптеке можно только по рецепту, но не везде, потому что у нас это не востребовано.

Моя мечта — собрать рок-группу. Это то, с чем я бы хотел связать свою жизнь. Еще хочу переехать в более толерантное место с более высоким уровнем жизни, где прожиточный минимум не 3 копейки.

Видеорепортажи с громких премьер и концертов вперемешку с дегустациями оливье — в YouTube-канале «Афиши Daily».

Не идеальная история трансгендерного перехода, или как мы с родителями это пережили

Мне бы хотелось рассказать вам о себе «Идеальную историю трансгендерного человека», чтобы доказать свою «подлинность», но такая история не про меня. Не могу сказать, будто я с самого начала знал, что я трансгендер. Даже не могу с точностью сказать, когда у меня началась дисфория.

Но тут нет ничего удивительного, если учесть, в каких условиях я рос.

Мы жили в Мичигане, и я был обычным тепличным ребенком из пригорода. Меня дразнили за то, что я «странный», и в любой компании я чувствовал себя «белой вороной», но я в буквальном смысле ничегошеньки не знал о квирах и трансгендерных людях, а уж тем более о «гендерной дисфории».

Я чувствовал, что отличаюсь от других, но не находил слов, чтобы точнее описать свою непохожесть. Мне и в голову не приходило, что можно сомневаться в своем гендере, и конечно я не знал, что могу не считать себя девушкой, если мне это не подходит.

С учетом того, что у меня был старший брат с небольшой разницей в возрасте, моя андрогинность не казалась особенно странной.

Я решил, что это естественный результат нашей близости друг с другом. В детстве мы много играли вместе, часами просиживали за приставкой, и если прибавить к этому мои многочисленные интересы — как типично «мужские», так и «женские», то некоторая, мягко говоря, гендерная амбивалентность становится понятной.

Если бы меня в подростковом возрасте спросили, как я отношусь к собственному телу, то я бы ответил, что «чувствую себя уродом». А как бы я описал себя? «Я какой-то странный». Я не знал, какими еще словами описать свои ощущения, потому что в моем крошечном мирке их просто не было.

Даже если я ощущал «дисфорию», то никак не мог проследить ее источник.

В детстве у меня было обсессивно-компульсивное расстройство и СДВГ. Поэтому в период взросления тревожность и волнение были моими постоянными спутниками. Когда эти состояния обострялись, я страдал от депрессии.

Другими словами, эмоциональные потрясения были для меня не в новинку. И мне было совсем не просто разобраться, в чем корень всех этих проблем.

С возрастом ситуация только усложнилась. Когда я был подростком, то страдал от расстройства пищевого поведения, а потом у меня начались отношения с человеком, который жестоко со мной обращался. Ощущение отчужденности от собственного тела только усиливалось. Я вообще его не воспринимал.

Вопросы гендера в тот момент меня волновали меньше всего — я думал лишь о том, как справиться с психическими расстройствами и выжить в тех отношениях.

Но мысли о нем стали посещать меня, медленно, но верно. Когда лет в 18 я задумался о том, насколько гендер соответствует моим ощущениям, и о том, чтобы изменить внешний облик в сторону большей андрогинности, то мой агрессор заявил, что я «потеряю свою привлекательность».

Моя самооценка и так уже была ниже некуда. А когда он это сказал, мне стало ужасно стыдно, что я вообще посмел подумать об отказе от женственности и цисгендерности.

Поэтому я не просто оставил эту идею — я отбросил ее далеко-далеко как полную нелепицу.

Поначалу все свои мысли об изменении гендера я спрятал в самый дальний наглухо запертый ящик. Я не мог даже помыслить о том, чтобы собственными руками расшатать привычный уклад. Ведь переход и, естественно, разрыв этих отношений полностью изменят мою жизнь.

В тот момент у меня просто не хватало сил на размышления о том, кто я есть.

Борьба с ОКР и попытки выжить в травмирующих отношениях вынуждали меня подавлять все мысли, касающиеся гендерной идентичности. У меня не хватало ни душевных, ни физических сил, ни поддержки, чтобы с этим разбираться.

Только после расставания с тем человеком и начала психотерапии я смог приступить к распутыванию этого клубка.

Когда я научился лучше контролировать ОКР и оправился после отношений, уничтоживших мою самооценку, на поверхность снова стали всплывать вопросы о гендерной идентичности. Я начал размышлять.

И искать информацию в Интернете.

И именно тогда я по-настоящему начал задаваться вопросом: а что если ощущение неуместности, которое я часто испытываю в компаниях — особенно среди девушек моего возраста, — это неспроста?

А вдруг это чувство того же порядка, что и ощущение чужеродности моего тела? И что если моя склонность к андрогинности (и другие мелочи, как, например, то, что на компьютере я предпочитаю играть за «мальчика») тоже неспроста?

И честно говоря, я даже не знал наверняка, имеют ли эти ситуации из детства отношение к гендерной идентификации. На самом деле, мало кто из нас это знает, потому что и самоопределение, и гендер — это очень сложные понятия.

Не говоря уже о том, что у меня в принципе был очень трудный и болезненный жизненный опыт. Сложность с дисфорией состоит в том, что это довольно абстрактное понятие. Ощущения не настолько кристально прозрачны, как представляют себе многие цисгендерные люди.

Дисфория совсем не похожа на яркую неоновую вывеску, которая загорается в момент твоего рождения, особенно в обществе, где все старательно делают вид, что трансгендерных людей вообще не существует.

Мы сами часто не понимаем природу своих ощущений, особенно если в прошлом имела место психическая травма.

Вот почему нам так важно изменить внешние атрибуты — одежду, местоимение, имя. Это помогает понять, как меняются ощущения, чтобы проследить их причину, а также — что еще важнее — понять, что можно с ними сделать.

В общем, в 19 лет я объявил себя гендерквиром. Мне было некомфортно называть себя «девушкой» с учетом всех этих сомнений в отношении своей идентичности и тела.

Я обрезал волосы, начал по-другому одеваться, утягивать грудь и представлять, каким может быть мое будущее. Хотелось посмотреть, стану ли я счастливее, будет ли мне комфортнее, если буду продолжать все это делать.

гендернойгендерной

Правда, с родителями мы так никогда и не обсуждали вопрос моей гендерной идентичности. С их точки зрения все выглядело так, что их ребенок в подростковом возрасте поехал в колледж и подхватил там что-то ужасно похожее на «быстроразвивающуюся гендерную дисфорию».

Только в моем развращении винить надо было не Интернет, а этот дурацкий институт свободных искусств.

Но в процессе социального перехода я понял, что происходит что-то волшебное — я становлюсь более общительным, раскованным. Я чувствовал се

Люди о том, как ощутили свою трансгендерность в детстве — Wonderzine

  Думаю, осознание, что ты не тот, кем тебя считают — это не резкий и неожиданный процесс. Осознание скорее похоже на длинную дорогу, на которой рассыпаны кусочки паззла, который тебе приходится собирать. Но картина становится ясной, даже когда ты получил только треть полного рисунка.

Я отчётливо помню первый случай, когда я сильно разозлился. Мне было где-то лет пять или шесть, это было в детском саду. Девочки и мальчики у нас всегда играли раздельно, у девочек были куклы, у мальчиков конструктор и машинки. Я, в общем-то, никогда не был против того, чтобы играть с куклами, но мне не нравился сам факт того, что мне нельзя играть со всеми игрушками. Как ни странно, я понимал, почему другим девочкам не разрешали играть на территории мальчиков, но не понимал, почему нельзя было и мне.

И я всё-таки перелез на сторону мальчиков. Они очень разозлились, кричали, чтобы я вернулся. Я им не ответил и, хмурясь, начал один молча играть с конструктором — они смотрели на меня, как коты на собаку, сорвавшуюся с цепи. Помню, воспитательница заметила это: «Ты девочка, поэтому должна играть с остальными девочками». Тогда-то я и разозлился, попытался с ней поспорить, но ничего дельного и убедительного не выходило. Тогда я бы не сказал, что я мальчик, но и уверенно назвать себя девочкой тоже не смог бы. Я чувствовал себя чем-то «другим», «странным».
Лет в шесть-семь я сказал матери: «Я хочу быть мальчиком». Она ответила: «Девочкой тоже быть хорошо». Я покачал головой и сказал: «Да, но это другое». Она лишь посмеялась и попыталась объяснить, что я не могу стать кем-то другим. Она не злилась, спор продлился недолго, но я чувствовал, что должен сказать что-то ещё. Проблема была в том, что у меня не было нужных слов.

Оглядываясь, я вспоминаю ещё одну вещь. Я с детства очень люблю мультфильмы. У меня было много любимых персонажей, и многие из них были довольно феминными парнями. От таких я до сих пор прихожу в восторг. Помню, если в мультфильме появлялся парень с феминной внешностью или феминным стилем движений, я улыбался во все зубы и думал: «Я хочу быть, как он!». Когда же на экране были девушки с похожей внешностью и движениями, я был равнодушен. Да, они были милыми, но мне они казались кем-то другим и имели меньшее значение.

Где-то в одиннадцать лет я познакомился с одной девушкой во «ВКонтакте». Она разбиралась во многих вещах лучше, чем я, и знала термины, которых я не знал. Думаю, она сильно повлияла на меня. До встречи с ней я даже особенно не думал о многих вещах. Как-то она рассказывала мне об игре и упомянула, что одна из её героинь — томбой. Я спросил у неё, что это значит. Она как-то странно это объяснила — было больше похоже на описание трансгендерности. Я всполошился и обрадовался, ведь я думал раньше, что такой единственный в природе, и пошёл искать больше информации. Долгое время я называл себя томбоем, но потом все-таки узнал, что это не тот термин, которым мне следует себя описывать. Я узнал о трансгендерности в комментариях под каким-то комиксом, почитал больше. Никакого: «Эврика! Я трансгендер!» на этот раз не испытал, просто принял как должное. Единственное — стало стыдно, что так долго называл себя неправильно.

Помню, как рассказал, что я трансгендер, одноклассницам. Они меня проигнорировали. На следующий день я пришёл в школу в юбке. Они сказали: «Ага! А ты говорила, что чувствуешь себя парнем! А юбку надеваешь!». Я тогда очень разозлился. Вспоминал о феминных парнях из аниме или мультфильмов, по которым понять, что они не девушки, можно, только когда они это скажут. Почему их не называли девушками, когда они надевали юбки? Я что тогда, что сейчас считаю это двуличием.
Потом я совершил каминг-аут перед матерью, примерно лет в тринадцать с половиной. Она меня за это избила. Она меня вообще часто за всякую чепуху била, вместо того чтобы спокойно поговорить, поэтому я в какой-то степени привык. Раньше, когда она делала это, я пытался притворяться, что изменился, но в тот раз перешёл в другой режим: чем больше ты меня будешь бить, тем громче я буду говорить, что я не тот ребенок, каким ты меня считала. Когда она била меня, я кричал ей: «Сильнее!» и специально, назло смеялся над ней. Иногда, когда она прекращала, я продолжал смеяться и говорил: «Это ты называешь битьем? Думаешь, ты хоть что-то этим изменила?».

Был период, когда она прекратила меня бить за трансгендерность, и я даже подумал, что она меня приняла, однако нет. Я расслабился и как-то сказал ей что-то, используя по отношению к себе мужской род. Она взбешённо на меня посмотрела и сказала: «Ты специально меня выводишь?». Я спросил, что она имеет в виду, она сказала: «Ты девочка. Зачем ты делаешь мне больно?». Я закричал, выругался матом, и она меня опять побила. Биологический отец знал, что она меня била, но ничего с этим не делал, лишь иногда говорил: «Тань, ну прекрати уже, ты этим ничего не изменишь. Она вырастет и изменится». Прошло несколько лет. Сейчас мне почти семнадцать. Мое осознание, что я трансгендер, никуда не ушло. Вырос — не изменился.

ФОТОГРАФИИ: kuco — stock.adobe.com (1, 2)

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о