Содержание

4 вещи, которые разрушают человека

Уничтожить человека можно так: надо его пугать, порицать и принижать. И надо это делать постоянно. Это четыре смертельных «П». И это теория стресса Ганса Селье, того самого, который открыл психологическую защиту.

Если иногда пугать, изредка порицать или пытаться принизить от случая к случаю, человек, конечно, испытает стресс. Он начнёт защищаться или нападать в ответ. Или убежит от тех, кто с ним так поступает. Или прогонит таких злыдней. Как-то отреагирует, а потом будет жить дальше. А вот если постоянно применять к человеку эти «П», он перестанет бороться. Так, взвизгнет иногда или заплачет. Или напьётся. Или пожалуется кому-нибудь на свою жизнь. Но бороться он перестанет. И в непродолжительном времени тяжело заболеет — это закон. Стресс перейдёт в стадию дистресса, и человек погибнет, даже если влияния не такие уж сильные. Дело не в их силе, дело в постоянстве, в замкнутом круге, из которого нет выхода. Пугают, порицают и принижают изо дня в день.

Опасные для человека четыре «П»

Пугать можно увольнением с работы или разводом. Будущей бедностью или разрывом отношений. Достаточно породить у человека чувство опасности, вызвать тревогу и заставить все время думать о плохом.

Так муж держал жену в напряжении, демонстрируя увлечение другими женщинами. Шутил он так, привлекал внимание, играл на нервах. Жена иронично относилась к поведению мужа. Держала лицо. А потом заболела. Втайне она боялась, что горячо любимый муж её бросит. Постоянный страх измены привёл к болезни.

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

Но не только страх. Муж порицал все, что делала жена: она плохо прибиралась. Неправильно одевалась. Не то покупала. Ну, пустяки же это, всего лишь легкое порицание. Всего лишь критика и замечания по делу. И немного надо ведь понизить «Эго» и снять корону. Поэтому муж шутил над женой при других. И сравнивал ее с другими, более успешными и красивыми. Более молодыми и привлекательными. И более умными…

Это длилось несколько лет. А потом жена заболела; причины вроде бы не было? Нет, была. Женщина жила в состоянии постоянного стресса, который превратился в дистресс. Страдали лимфатическая система, надпочечники и слизистая кишечника и желудка. Женщина улыбалась и сохраняла бравый вид. А ядовитые гормоны стресса разъедали ее организм, как ржавчина ест железо. Четыре «П» — это смертельно опасная ржавчина, это яд, который разъедает организм. Можно сказать, муж отравил свою жену. Или облучил…

Подписывайтесь на Эконет в Pinterest!

Это происходит постоянно и незаметно — эти проклятые «п»: пугание, порицание и принижение человека, дома и на работе. Это длительное и скрытое отравление. Те же самые изменения происходили, когда крысам вводили «плохие гормоны»: нарушалась кора надпочечников, происходили кровоизлияния в слизистую желудка и кишечника, разрушалась лимфатическая система. И тимус разрушался, вилочковая железа, которая отвечает за иммунитет. Никто не может жить в постоянном напряжении, ни крыса, ни человек. А у человека разрушается психологическая защита. Исчезает энергия жизни. И он заболевает через некоторое время. Он отравлен и беззащитен. Хотя ничего особо плохого не происходило вроде. Не война ведь, не голод, не побои или удар судьбы? Но

правило «п» работает. И надо или уходить из такой ситуации, или менять ее, если от нас хоть что-то зависит…опубликовано econet.ru.

Автор Анна Кирьянова

Подписывайтесь на наш youtube канал!

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

СПОСОБЫ УНИЧТОЖЕНИЯ ЛИЧНОСТИ. Психология господства и подчинения: Хрестоматия

СПОСОБЫ УНИЧТОЖЕНИЯ ЛИЧНОСТИ

Лагеря служили нескольким различным, хотя и связанным между собой целям. Главная — разрушить личность заключенных и превратить их в послушную массу, где невозможно ни индивидуальное, ни групповое сопротивление. Другая цель — терроризировать остальное население, используя заключенных и как заложников, и как устрашающий пример в случае сопротивления.

Лагеря служили также испытательным полигоном для СС. Здесь их учили освобождаться от своих прежних человеческих реакций и эмоций, ломать сопротивление беззащитного гражданского населения. Лагеря были экспериментальной лабораторией, где отрабатывались методы наиболее «эффективного» управления массами. Там определялись минимальные потребности в еде, гигиене и медицинском обслуживании, необходимые, чтобы поддерживать в узниках жизнь и способность к тяжелому труду, когда страх наказания заменяет все нормальные стимулы. Такие эксперименты были в дальнейшем дополнены «медицинскими» опытами, в которых заключенные выступали в качестве подопытных животных.

Сегодня немецкие концентрационные лагеря принадлежат истории. Однако у нас нет уверенности, что идея насильственного изменения личности человека в угоду государству умерла вместе с ними. Вот почему главная тема этой моей работы — концентрационные лагеря как средство создания субъектов, идеально подходящих для тоталитарного государства.

Почему я начал исследовать поведение заключенных. Когда, готовя публикацию, я в первый раз собрал и проанализировал свои соображения о лагерях, мои действия можно было бы объяснить важностью проблемы, которая, насколько я знал, еще ни разу не привлекала внимания научной общественности. В действительности все обстояло совсем иначе. Находясь в лагере, я изучал свое поведение и поведение моих товарищей по несчастью не потому, что эта проблема возбудила мой научный интерес. Не отстраненная любознательность, а инстинкт самосохранения подтолкнул меня к анализу. Желание наблюдать и пытаться придать смысл увиденному возникло спонтанно и стало средством убедить себя в том, что моя собственная жизнь еще имеет какое-то значение, что я еще не потерял те интересы, на которых раньше строилось мое самоуважение. А это, в свою очередь, помогло мне выжить в лагере.

Хотя минуло уже более двадцати лет, я ясно помню тот момент, когда ко мне пришло решение изучать заключенных. Было раннее утро в конце моего первого месяца в Дахау. Вместо того, чтобы воспользоваться редкими минутами отдыха, я погрузился в любимое нами тогда обсуждение кошмарных предчувствий и слухов о возможных изменениях в лагере и о нашем освобождении. Как и прежде в подобные мгновения, я несколько раз переходил от яростной надежды к глубочайшему отчаянью и был эмоционально опустошен еще до начала рабочего дня. Предстоявшие же семнадцать длиннейших часов требовали всей внутренней энергии, чтобы выжить. «Это сведет меня с ума», — внезапно промелькнуло в мозгу. Я почувствовал, что если и дальше буду продолжать в том же духе, то действительно «свихнусь». Именно тогда возникла мысль: не погружаться в эти сплетни, а попытаться понять их психологическую подоплеку.

Я не утверждаю, что с этого момента потерял всякий интерес к подобным обсуждениям. Но, по крайней мере, я перестал участвовать в них эмоционально, поскольку пытался понять, что же происходит в душе тех, кто слушает или выдумывает и распространяет слухи. Тем самым я доказывал себе, что не теряю рассудок (то есть мою прежнюю личность), что для меня изучение — это защита, что я не принимаю за истину то, что на самом деле является болезненным бредом.

Следовательно, моя попытка осмыслить психологическую подоплеку происходящего была спонтанной защитой личности от воздействия экстремальной ситуации. Эта защита была выношена лично мной, не была связана с приказом СС или советом другого узника. Она базировалась на моем профессиональном образовании и опыте. И, хотя вначале я не задумывался-об этом, новое отношение к окружающему уберегло мою личность от разрушения.

Наблюдая изменения, происходящие со мной и с другими, я старался понять, почему некоторые узники генерировали слухи, и как это влияло на них самих. Поглощенный, насколько было возможно, интересующей меня проблемой, разговаривая и обмениваясь впечатлениями с товарищами по несчастью, я чувствовал, что делаю что-то конструктивное, и делаю это независимо ни от кого. Мое исследование помогало вынести бесконечные часы изнуряющей работы, не требующей умственной концентрации. Забыть на время, что находишься в лагере, и знать, что занимаешься тем, что тебя всегда интересовало — казалось мне тогда наивысшей наградой. Постепенно ко мне вернулось самоуважение, и это обстоятельство само по себе со временем приобретало все большую ценность.

Запоминание. Делать записи в лагере невозможно — для этого не было времени, как не было и места, чтобы их спрятать. Заключенные подвергались частым обыскам и сурово наказывались, если у них обнаруживались какие-либо заметки. Рисковать было бессмысленно — записи все равно не удалось бы вынести за пределы лагеря, так как при освобождении заключенного раздевали догола и обыскивали с особым тщанием.

Единственный способ обойти эту проблему — стараться запомнить все происходящее. В этом мне особенно мешали катастрофическое недоедание и другие факторы, разрушающие память. Наиважнейшим среди них было никогда не оставлявшее тебя чувство: «К чему все это — ты никогда не выйдешь отсюда живым». Такое настроение постоянно усиливалось при виде каждой новой смерти. Поэтому я часто сомневался, смогу ли когда-нибудь вспомнить все, что заучиваю. Тем не менее я старался выделить что-то характерное или особенное и сконцентрироваться на нем, повторяя свои соображения снова и снова. У меня стали привычкой эти бесконечные повторения, впечатывания в память. Оказалось, что такой метод работает. После освобождения из лагеря, когда мое здоровье поправилось, а главное, я почувствовал себя в безопасности, эмигрировав в Америку, многое из, казалось бы, забытого, вернулось ко мне. Я начал переносить все это на бумагу.

«Инициация». Обычно стандартная «инициация» в заключенные происходила во время транспортировки их из местной тюрьмы в лагерь. Чем короче было расстояние, тем медленнее приходилось ехать: нужно было какое-то время, чтобы «сломать» заключенных. На всем пути до лагеря они подвергались почти непрерывным пыткам. Характер пыток зависел от фантазии эсэсовца-конвоира. Но и здесь был обязательный набор: избиение плеткой, удары в лицо, живот и пах, огнестрельные и штыковые ранения. Все это перемежалось процедурами, вызывающими предельное утомление, например заключенных часами заставляли стоять на коленях и т. п.

Время от времени кого-нибудь расстреливали. Запрещалось перевязывать раны себе или своим товарищам. Охранники вынуждали заключенных оскорблять и избивать друг друга, богохульствовать, обливать грязью своих жен и т. п. Я не встречал ни одного заключенного, которому удалось бы избежать процедуры «инициации», продолжавшейся обычно не менее двенадцати часов, а зачастую и много дольше. Все это время любое неисполнение приказа (скажем, ударить другого заключенного) или попытка оказать помощь раненому, карались смертью на месте.

Цель такой начальной массовой травматизации — сломать сопротивление заключенных, изменить если не их личности, то хотя бы поведение. Пытки становились все менее и менее жестокими по мере того, как заключенные прекращали сопротивляться и немедленно подчинялись любому приказу эсэсовцев, каким бы изощренным он ни был.

Несомненно, «инициация» была частью хорошо разработанного плана. Случалось, что узники вызывались в штаб-квартиру гестапо или на суд в качестве свидетелей. По пути обратно в лагерь их никто даже пальцем не трогал. Даже когда они возвращались вместе с новичками, эсэсовцы оставляли их в покое, как только выяснялся их статус. Из тысячи австрийцев, арестованных в Вене и доставленных в Бухенвальд, десятки были убиты и многие покалечены; практически никто из нас не избежал телесных повреждений. Но когда почти столько же заключенных переводились из Дахау в Бухенвальд, на этапе, который, как мы опасались, будет повторением первого, никто из нас не только не погиб, но и не получил, насколько мне известно, никаких повреждений.

Трудно сказать, насколько процесс изменения личности ускорялся «инициацией». Большинство заключенных довольно быстро оказывалось в состоянии полного истощения: физического — от издевательств, потери крови, жажды и т. д., психологического — от необходимости подавлять свою ярость и чувство безысходности, чтобы не сорваться и, следовательно, не погибнуть тут же. В результате происходящее слабо фиксировалось в затуманенном сознании.

Я помню состояние крайней слабости, охватившей меня от легкой штыковой раны, полученной в самом начале, и от страшного удара по голове. Я потерял много крови, тем не менее ясно помню некоторые свои мысли и эмоции во время этапа. Меня удивляло, почему эсэсовцы не убили нас всех сразу. Я поражался, что человек может столько выдержать и не сойти с ума или не покончить жизнь самоубийством, хотя некоторые так и поступили, выбросившись из окна поезда. Главное — и было отрадно это сознавать — я не «свихнулся» от пыток (чего очень боялся) и сохранил способность мыслить и некий главный ориентир.

Теперь издалека все это кажется не столь существенным, но тогда для меня было крайне важно. Можно попытаться сформулировать в одной фразе главную проблему всего периода заключения: защитить свою душу так, что если посчастливится выйти из лагеря, то вернуться на свободу тем же человеком, каким был до заключения. Теперь я знаю, что подсознательно как бы раскололся на внутреннее «Я», которое пыталось себя сохранить, и тот остаток личности, который должен был подчиниться и приспособиться, чтобы выжить.

Кроме травматизации, гестапо использовало чаще всего еще три метода уничтожения всякой личной автономии. Первый — насильственно привить каждому заключенному психологию и поведение ребенка. Второй — заставить заключенного подавить свою индивидуальность, чтобы все слились в единую аморфную массу. Третий — разрушить способность человека к самополаганию, предвидению и, следовательно, его готовность к будущему.

Превращение в детей. В детстве ребенка часто охватывает чувство бессильной ярости, но для взрослого такое состояние губительно. Заключенный тем более должен как-то справляться со своей агрессивностью, и один из самых безопасных способов — обратить ее на себя самого. При этом усиливаются мазохистские, пассивно-зависимые, детские стереотипы поведения, внешне безопасные, поскольку они якобы предохраняют заключенного от конфликтов с СС. Однако именно такой психологический механизм и отвечает задаче СС — превратить заключенного в подобие несмышленого и зависимого ребенка.

Обращение с заключенными в лагере часто напоминало отношение жестокого и властного отца к своим беспомощным детям. Даже самый суровый родитель угрожает наказанием значительно чаще, чем действительно применяет его. И в лагере наиболее эффективным методом воспитания чувства детской беззащитности были непрекращающиеся угрозы расправы.

Лишь немногие заключенные подвергались публичному наказанию розгами, но не проходило и часа без угрозы получить «двадцать пять в задницу». Смириться с возможностью такого детского наказания означало для взрослого неминуемую потерю самоуважения.

Угрозы и ругательства со стороны эсэсовцев и капо почти всегда касались анальной сферы. Очень редко к заключенному обращались иначе, чем «дерьмо» или «жена». Все усилия как бы направлялись на то, чтобы свести заключенного до уровня ребенка, еще не научившегося пользоваться горшком.

Так, заключенные справляли нужду только по приказу в соответствии со строгими лагерными правилами, и это превращалось в важное событие дня, подробно обсуждавшееся. В Бухенвальде запрещалось пользоваться туалетом в течение всего рабочего дня. Даже когда для заключенного делалось исключение, он должен был просить разрешение у охранника, а после отчитываться перед ним в такой форме, которая подрывала его самоуважение.

Другим средством регрессии к детскому поведению была работа. Заключенных, особенно новичков, заставляли делать абсолютно бессмысленную работу, например, перетаскивать камни с одного места на другое, а затем обратно. Или рыть ямы голыми руками, когда лопаты лежали рядом. Заключенные ненавидели бессмысленную работу, хотя, казалось бы, им должно было наплевать, есть ли от их работы вообще какая-то польза. Взрослый человек чувствует себя униженным, когда его заставляют выполнять «детскую» или дурацкую работу, и заключенные часто предпочитали даже более тяжелые задания, если в итоге получалось что-то похожее на результат. Еще больше оскорбляло людей, когда их запрягали, как лошадей, в тяжелые вагонетки и заставляли бежать галопом.

Более осмысленная работа чаще поручалась «старикам». Значит, действительно, принуждение к бессмысленной работе сознательно использовалось как метод превращения уважающего себя взрослого в послушного ребенка. Нет никакого сомнения в том, что работа, которую выполняли заключенные, и издевательства, которым они подвергались, разрушали самоуважение и не позволяли им видеть в себе и в своих товарищах полноценных взрослых людей.

Коллективная ответственность. Сравнение некоторых элементов внутреннего распорядка в Дахау (организованном в 1933 году) и в Бухенвальде (1937 год) дает картину растущей деперсонализации всей лагерной жизни за этот период. В Дахау, например, официальное наказание, в отличие от рядового издевательства, всегда было направлено на конкретного человека. Вначале его дело слушалось в присутствии специального офицера СС. По западным юридическим стандартам подобное слушание было не более чем фарсом, но по сравнению с более поздней лагерной практикой оно свидетельствовало все же об известной степени уважения к личности. По крайней мере, заключенному говорили, в чем он обвиняется, и давали возможность опровергнуть обвинение. Перед наказанием розгами заключенного осматривал лагерный врач — тоже лишняя процедура, так как врач редко отменял розги, но иногда мог уменьшить число ударов.

Подобное отношение к заключенному — как к личности — было уже абсолютно исключено в Бухенвальде, чти соответствовало поздней фазе национал-социализма. Здесь за все отвечала группа, а не индивидуум. В Дахау наказывался заключенный, старавшийся перетаскивать камни поменьше. В Бухенвальде в такой ситуации наказанию подверглась бы вся группа, включая начальника.

У заключенных не было иного выхода, как подчиниться давлению СС, которое вынуждало их быть пассивными внутри безликой массы. И чувство самосохранения, и давление СС работали в одном направлении. Оставаться независимым значило обречь себя на трудную и опасную жизнь. Подчиниться СС, казалось бы, соответствовало интересам самого заключенного, поскольку это автоматически делало его жизнь легче. Похожие механизмы работали и вне лагеря, хотя и не в такой очевидной форме.

Всюду, где возможно, заключенных наказывали группой, и вся группа страдала вместе с человеком, который вызвал наказание Гестапо использовало этот метод как антииндивидуалистический, поскольку считалось, что группа будет стараться контролировать своих членов Именно в интересах группы было сдерживать всякого, кто своим поведением мог бы ей навредить. Как уже отмечалось, угроза наказания возникала чаще, чем само наказание, что вынуждало группу утверждать свою власть над индивидуумом чаще и иногда даже эффективнее, чем это делало СС. Во многих отношениях давление группы было практически постоянным. Причем в лагере жизнь заключенного особенно зависела от помощи его товарищей по несчастью, что еще более способствовало постоянному контролю группы над индивидуумом.

Непредсказуемая обстановка. Изучение лагерной жизни позволяет предположить, что в условиях крайней изоляции влияние окружающей обстановки на личность может стать тотальным. Выживание человека тогда зависит от его способности сохранить за собой некоторую область свободного поведения, удержать контроль над какими-то важными аспектами жизни, несмотря на условия, которые кажутся непреодолимыми. Чтобы остаться человеком, не стать тенью СС, необходимо было выявить достаточно важные для вас жизненные ситуации, которыми вы могли бы управлять.

Этому меня научил немецкий политзаключенный, рабочий-коммунист, сидевший в Дахау уже четыре года. После инициации на этапе я прибыл туда в жалком состоянии. Мне кажется, «старик», оценив мое положение, решил, что у меня мало шансов выжить без посторонней помощи. Он заметил, как я с отвращением отвернулся от пищи, и поделился со мной своим богатым опытом: «Послушай, реши твердо, что ты хочешь: жить или умереть? Если тебе все равно — можешь не есть. Но если ты решил выжить, то путь один — ешь всегда и все, что дают, как бы ни было противно. При любой возможности испражняйся, чтобы убедиться — твой организм работает! Как только появится свободная минутка, читай или ложись и спи, а не пережевывай лагерные слухи».

Я усвоил этот урок, и очень вовремя. Я стал изучать происходящее, что заняло место предложенного чтения. Вскоре я убедился, как важен был урок. Но прошли годы, прежде чем я полностью осознал его психологическую ценность.

Для выживания необходимо, невзирая ни на что, овладеть некоторой свободой действия и свободой мысли, пусть даже незначительной. Две свободы — действия и бездействия — наши самые глубинные духовные потребности, в то время как поглощение и выделение, умственная активность и отдых — наиболее глубинные физиологические потребности. Даже незначительная, символическая возможность действовать или не действовать, но по своей воле (причем к духу и к телу это относится в одинаковой мере) позволяла выжить мне и таким, как я.

Бессмысленные задания, почти полное отсутствие личного времени, невозможность что-либо планировать из-за постоянных и непредсказуемых перемен в лагерных порядках — все это действовало глубоко разлагающе. Пропадала уверенность, что твои поступки имеют хоть какой-то смысл, поэтому многие заключенные просто переставали действовать. Но, переставая действовать, они вскоре переставали жить. По-видимому, имело принципиальное значение, допускала ли обстановка — при всей ее экстремальности — хотя бы малейший выбор, минимальную возможность как-то прореагировать, пусть объективно такая возможность и была незначительной по сравнению с огромными лишениями.

Возможно, поэтому СС перемежало жестокие репрессии с некоторыми послаблениями: истязание заключенных изредка заменялось наказанием особо бесчеловечной охраны; неожиданно проявлялось уважение и даже вручалась награда кому-то из тех заключенных, кто отстаивал свое достоинство; внезапно объявлялся день отдыха и т. д. Большинство из умерших в лагере своей смертью — это те, кто перестал надеяться на такие послабления и использовать их, хотя они случались даже в самые черные дни, то есть умирали люди, полностью утратившие волю к жизни.

Искусство, с которым СС использовало данный механизм уничтожения человеческой веры в будущее и способность его прогнозировать, производит глубокое впечатление. Не имея доказательств, я не могу утверждать, применялся ли этот механизм намеренно или бессознательно, но работал он с ужасающей эффективностью. Если СС хотело, чтобы некая групна людей (норвежцы, политзаключенные и т. д.) приспособилась, выжила и работала в лагере, объявлялось, что их поведение может повлиять на их судьбу. Тем группам, которые СС хотело уничтожить (восточные евреи, поляки, украинцы и т. д.), давали ясно понять, что не имеет ни малейшего значения, насколько добросовестно они работают или стараются угодить начальству.

Другой способ разрушить веру и надежду заключенных в то, что они могут повлиять на свою судьбу, лишить воли к жизни — резко менять условия их жизни. В одном лагере, например, группа чешских заключенных была полностью уничтожена следующим образом. На некоторое время их выделили как «благородных», имеющих право на определенные привилегии, дали жить в относительном комфорте без работы и лишений. Затем чехов внезапно бросили на работу в карьер, где были самые плохие условия труда и наибольшая смертность, урезав в то же время пищевой рацион. Потом обратно — в хорошее жилище и легкую работу, через несколько месяцев — снова в карьер на мизерный паек, и т. д. Вскоре все они умерли. (…)

«Мусульмане» — ходячие трупы. Заключенные, усвоившие постоянно внушаемую СС мысль, что им не на что надеяться, что они смогут выйти из лагеря только в виде трупа, поверившие, что они никак не могут влиять на свое положение — такие заключенные становились, в буквальном смысле слова, ходячими трупами. В лагерях их называли «мусульманами», ошибочно приписывая последователям Магомета фатализм в отношении своей судьбы.

Но, в отличие от настоящих мусульман, эти люди принимали решение подчиниться судьбе не по своей воле. Это были заключенные, настолько утратившие желания, самоуважение и побуждения в каких бы то ни было формах, настолько истощенные физически и морально, что полностью подчинялись обстановке и прекращали любые попытки изменить свою жизнь и свое окружение.

Процесс превращения в «мусульманина» был достаточно нагляден. Вначале человек переставал действовать по своей воле. Когда другие замечали случившееся, то старались больше с ним не общаться, так как любой контакт с «отмеченным» мог привести только к саморазрушению На данной стадии такие люди еще подчинялись приказам, но слепо и автоматически, без избирательности или внутренних оговорок, без ненависти к издевательствам. Они еще смотрели по сторонам, или, по крайней мере, «двигали глазами». Смотреть прекращали много позже, хотя и тогда продолжали двигаться по приказу, но уже никогда не делали ничего по своей воле. Прекращение собственных действий, как правило, совпадало по времени с тем, что они переставали поднимать ноги при ходьбе — получалась характерная шаркающая походка. Наконец, они переставали смотреть вокруг, и вскоре наступала смерть.

Не сметь смотреть. Превращение человека в «мусульманина» было также не случайно. Это можно показать на примере правила «не сметь смотреть». Видеть и анализировать происходящее в лагере было совершенно необходимо для выживания, но еще более опасно, чем «высовываться». Хотя часто и пассивного «не видеть, не знать» оказывалось недостаточно. Чтобы выжить, приходилось активно делать вид, что не замечаешь, не знаешь того, что СС требовало не знать.

Одна из самых больших ошибок в лагере — наблюдать, как измываются или убивают другого заключенного: наблюдающего может постигнуть та же участь. Но совершенно не исключено, что тут же эсэсовец заставит этого же заключенного смотреть на убитого, выкрикивая, что такое произойдет с каждым, кто посмеет ослушаться. Здесь нет противоречия, просто — впечатляющий урок. Ты можешь замечать только то, что мы хотим, чтобы ты видел, и ты умрешь, если будешь наблюдать происходящее, исходя из своих внутренних побуждений. Идея все та же — свою волю иметь запрещено.

И другие примеры показывают, что все происходившее в лагере было не случайно, а имело свои причины и цель. Скажем, эсэсовец пришел в неистовство из-за якобы сопротивления и неповиновения, он избивает или даже убивает узника. Но посреди этого занятия он может крикнуть «Молодцы!» проходящей мимо рабочей колонне, которая, заметив экзекуцию, срывается в галоп, отворачивая головы в сторону, чтобы как можно скорее миновать злополучное место, «не заметив». И внезапный переход на бег, и повернутые в сторону головы совершенно ясно обозначают, что они «заметили». Но это неважно, поскольку они продемонстрировали, что усвоили правило «не знать, чего не положено».

Знать только разрешенное свойственно именно детям. Самостоятельное существование начинается со способности наблюдать и делать собственные выводы.

Не видеть того, что важнее всего, не знать, когда хочется знать так много, — самое разрушительное для функционирования личности. Более того, способность к верным наблюдениям и правильным умозаключениям, раньше служившая опорой личной безопасности, не только теряет смысл, но и создает реальную угрозу для жизни. Вынужденный отказ от способности наблюдать, в отличие от временной невнимательности, ведет к отмиранию этой способности.

На самом же деле, ситуация была еще сложнее. Заключенный, «заметивший» издевательство, наказывался, но это было ничто в сравнении с тем, что его ждало, если он хотел помочь потерпевшему. Такая эмоциональная реакция была равносильна самоубийству. И поскольку порой не реагировать было невозможно, то оставался только один выход: не наблюдать. Таким образом, обе способности — наблюдать и реагировать — необходимо было заблокировать в целях самосохранения. Но ведь если кто-то перестает наблюдать, реагировать и действовать, он прекращает жить. Чего как раз и добивалось СС.

Последняя черта. Даже тому, кто не стал «мусульманином», кто как-то сумел сохранить контроль за некоей маленькой частичкой собственной жизни, неизбежно приходилось идти на уступки своему окружению. Чтобы просто выжить, не следовало задаваться вопросом: платить ли кесарю или не платить, и даже, за редким исключением, сколько платить? Но, чтобы не превратиться в «ходячий труп», а остаться человеком, пусть униженным и деградировавшим, необходимо было все время сознавать, где проходит та черта, из-за которой нет возврата, черта, дальше которой нельзя отступать ни при каких обстоятельствах, даже если это значит рисковать жизнью. Сознавать, что если ты выжил ценой перехода за эту черту, то будешь продолжать жизнь, уже потерявшую свое значение.

Эта черта, из-за которой нет возврата, была у всех у нас разной и подвижной. В начале своего заключения большинство считало «за чертой» служить СС в качестве капо или начальника блока. Позже, после нескольких лет в лагере, такие относительно внешние вещи уступали место значительно более глубоким убеждениям, составившим потом основу сопротивления. Этих убеждений необходимо было придерживаться с крайним упорством. Приходилось постоянно держать их в памяти, только тогда они могли служить оплотом пусть сильно съежившейся, но все же сохранившейся человечности.

Следующим по важности было понимание того, как уступать, когда не затрагивается «последняя черта». Это, хотя и не столь принципиальное, но не менее важное знание своего отношения к уступкам требовалось почти постоянно. Если ты хотел выжить, подчиняясь унизительным и аморальным командам, то должен был сознавать, что делаешь это, чтобы остаться живым и неизменным как личность. Поэтому для каждого предполагаемого поступка нужно было решить, действительно ли он необходим для твоей безопасности или безопасности других, будет ли хорошо, нейтрально или плохо его совершить. Осознание собственных поступков не могло их изменить, но их оценка давала какуюто внутреннюю свободу и помогала узнику оставаться человеком. Заключенный превращался в «мусульманина» в том случае, если отбрасывал все чувства, все внутренние оговорки по отношению к собственным поступкам и приходил к состоянию, когда он мог принять все, что угодно.

Те, кто выжили, поняли то, чего раньше не осознавали: они обладают последней, но, может быть, самой важной человеческой свободой — в любых обстоятельствах выбирать свое собственное отношение к происходящему.

В заключение — одна история из лагерной жизни на тему о «последней черте». Однажды эсэсовец, надзиравший за командой заключенных-евреев, обратил внимание на двоих, которые, по его мнению, «сачковали» Он приказал им лечь в канаву, вызвал заключенного из работавшей неподалеку команды поляков и приказал ему закопать провинившихся живьем. Стшаска (так звали поляка), окаменев от ужаса, отказался подчиниться. Эсэсовец принялся его избивать, но Стшаска упорно отказывался. Тогда в бешенстве эсэсовец приказал им поменяться местами. Теперь те двое получили приказ закопать поляка. В смертельном страхе, надеясь избежать своей участи, они стали бросать землю на своего товарища. Когда голова Стшаски уже была еле видна, эсэсовец приказал им остановиться и выкопать его обратно. Евреям снова было приказано лечь в канаву, и на этот раз Стшаска подчинился, — возможно, из-за того, что они согласились его закопать, а, может быть, надеясь, что их тоже пощадят в последнюю минуту. Но на этот раз помилования не последовало, и эсэсовец притоптал сапогами землю над головами жертв. Когда пять минут спустя он приказал их отрыть, один уже был мертв, а другой умирал, и обоих отправили в крематорий.

Окончательный результат. Психические изменения, происходившие со всеми «стариками», формировали личности, способные и желающие принять внушаемые СС ценности и поведение, как свои собственные. Причем немецкий национализм и нацистская расовая идеология принимались легче всего. Удивительно, как далеко продвигались по этому пути даже высокообразованные политзаключенные. Одно время, например, американские и английские газеты были полны историй о жестокостях, творимых в немецких концлагерях. Верное своей методике коллективной ответственности, СС наказывало весь лагерь за появление подобных статей, которые, очевидно, основывались на показаниях бывших заключенных. Обсуждая эти события, «старики» настаивали на том, что иностранные газеты не должны вмешиваться во внутренние дела Германии, и выражали свою ненависть к журналистам, которые объективно хотели им помочь.

В 1938 году в лагере я опросил более ста «стариков» — политзаключенных. Многие из них не были уверены, что следует освещать лагерную тему в иностранных газетах. На вопрос, приняли бы они участие в войне других государств против нацизма, только двое четко заявили, что каждый, сумевший выбраться из Германии, должен бороться с нацизмом, не щадя своих сил.

Почти все заключенные, исключая евреев, верили в превосходство германской расы. Почти все они гордились так называемыми достижениями национал-социалистического государства, особенно его политикой аннексии чужих территорий. Большинство «стариков» заимствовало у гестапо и отношение к так называемым «неполноценным» заключенным. Гестапо проводило ликвидацию отдельных групп «неполноценных» еще до вступления в силу общей программы уничтожения.

У заключенных были по этому поводу свои собственные соображения. Дело в том, что «новички» создавали для «стариков» сложные проблемы. Их жалобы на убогость лагерной жизни, их неприспособленность вносили дополнительную напряженность в и без того сложную жизнь бараков. Их неправильное поведение в бараке или в рабочей команде угрожало всем. «Высовываться», обращать на себя внимание всегда было опасно, и обычно вся группа, в которой находился «заметный» человек, выбиралась СС для специального наблюдения. Так что «новички» оказывались помехой для всех остальных.

Более того, самые слабые из «новичков» чаще становились доносчиками. Слабые обычно умирали в течение первых недель, поэтому казалось, что от них можно избавиться и раньше. «Старики» иногда этому содействовали, давая «новичкам» опасные задания или отказывая им в помощи. Избавляясь от «неполноценных», они поступали согласно идеологии СС. Таким же образом «старики» обращались с доносчиками. Самозащита требовала их устранения, но метод, по которому их мучили целыми днями и медленно убивали, был заимствован у гестапо.

Иногда кто-нибудь из эсэсовцев, повинуясь минутной прихоти, отдавал бессмысленный приказ. Обычно приказ быстро забывался, но всегда находились «старики», которые еще долго его соблюдали и принуждали к этому других. Однажды, например, эсэсовец, осматривая одежду узников, нашел, что какие-то ботинки внутри грязные. Он приказал мыть ботинки снаружи и внутри водой с мылом. После такой процедуры тяжелые ботинки становились твердыми как камень. Приказ больше никогда не повторялся, и многие не выполнили его и в первый раз, потому что эсэсовец, как это часто случалось, отдав приказ и постояв немного, вскоре удалился. Тем не менее, некоторые «старики» не только продолжали каждый день мыть изнутри свои ботинки, но и ругали всех, кто этого не делал, за нерадивость и грязь. Такие заключенные твердо верили, что все правила, устанавливаемые СС, являются стандартами поведения — по крайней мере в лагере.

Так как «старики» усвоили, или были вынуждены усвоить детскую зависимость от СС, то у многих из них появлялась потребность хотя бы некоторых из офицеров считать справедливыми и добрыми. Поэтому, как это ни покажется странным, они испытывали и положительные чувства к СС. Подобные чувства обычно концентрировались на офицерах, занимающих относительно высокое положение в лагерной иерархии (но почти никогда — на самом коменданте). Заключенные утверждали, что за грубостью эти офицеры скрывают справедливость и порядочность, что они искренне интересуются заключенными и даже стараются понемногу им помогать. Их помощь внешне не заметна, но это потому, что «хорошим» эсэсовцам приходится тщательно скрывать свои чувства, чтобы себя не выдать.

Настойчивость, с которой узники пытались обосновать подобные утверждения, вызывала у меня жалость. Целая легенда могла быть сплетена вокруг случая, когда один из двух эсэсовцев, инспектировавших барак, вытер ноги, прежде чем войти. Скорее всего, он сделал это автоматически, но действие интерпретировалось как отпор второму эсэсовцу и явная демонстрация своего отношения к концлагерю. Подобные примеры говорят о том, каким образом и до какой степени «старики» становились похожими на своего врага, и как они пытались оправдаться в собственных глазах. Но было ли СС только врагом? Если да, то такую трансформацию взглядов трудно понять. СС не менялось, оставаясь действительно жестоким, непредсказуемым врагом. Но чем дольше заключенному удавалось выжить, то есть чем в большей степени он становился «стариком», потерявшим надежду жить иначе и старавшимся «преуспеть» в лагере, тем больше он находил общих точек с СС. Причем для обеих сторон кооперация была выгоднее, нежели противостояние. Совместная жизнь, если можно ее так назвать, с неизбежностью формировала общие интересы.

К примеру, у одного или нескольких бараков был надсмотрщик из унтер-офицеров СС — блокфюрер. Каждый блокфюрер хотел, чтобы его бараки были безупречны — образцовый порядок и никаких ЧП. Это избавляло его от неприятностей с начальством и давало шанс на повышение в чине. Но в том же были заинтересованы и жившие в этих бараках заключенные. Абсолютный порядок тоже избавлял их от сурового наказания, и в этом смысле их интересы совпадали.

Заканчивая краткое описание характерных черт, приобретаемых «стариками» в процессе адаптации, я хочу снова подчеркнуть, что все изменения происходили только в определенных границах. Существовало много индивидуальных вариантов, и реально резкую грань между «стариками» и «новичками» провести было трудно. Все, что я говорил о психологических причинах, заставляющих «стариков» приспосабливаться и становиться похожими на СС, — лишь часть общей картины. У заключенных имелись мощные способы внутренней защиты, которые действовали в противоположном направлении. Все заключенные, включая и тех «стариков», которые идентифицировались с СС, временами нарушали ее правила. При этом случалось, что некоторые заключенные проявляли выдающуюся храбрость, а многие другие в течение всего лагерного срока сохраняли цельность и порядочность.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Этапы исцеления от психологической травмы.

Этапы исцеления от психологической травмы.

Исцеление от психологической травмы — это процесс.

Когда травмирующее переживание прорабатывается,

и мы избавляемся от гнета разрушительных эмоций,

новая энергия «наполняет наши паруса».

Мы искренне благодарим судьбу за опыт, пусть и очень тяжелый,

и делаем шаг в счастливое будущее.

Исцеление от травмы — это долгий и непростой процесс.

Каждый из нас сталкивался с травмирующими переживаниями: потерей близких, унижением, агрессией, провалом, предательством и так далее, список можно продолжать до бесконечности.

При этом чаще всего травма не проходит бесследно, со временем осознанная боль притупляется,

но разрушительная энергия, которая выделилась в момент травмирующего события ,никуда не уходит,

и продолжает разрушать нас изнутри,

проявляясь в виде подавленности, страхов, беспричинной тревоги, бессонницы или психосоматических заболеваний.

Психолог Питер Левин в своей книге «Исцеление от травмы»

пишет о том, что общество учит нас бороться с переживаниями, прятать их, «быть сильными», «не сдаваться перед лицом трудностей» — мы смотрим фильмы про сильные личности, которые всегда преодолевают любые препятствия, читаем книги, в которых герои «берут себя в руки» сразу после травмирующего события и идут дальше, вопреки всему…

Нас учат «держать лицо», не подавать виду, что нам больно, не позволять себе слабость, хотя, пишет Левин, психологическая травма переносится ничуть не легче, а то и гораздо тяжелее физической.

Представьте себе, что человек, сломавший ногу неделю назад идет играть в футбол – с большой долей вероятности его посчитают законченным идиотом.

При этом когда девушка, переживающая тяжелейший разрыв с любимым, «берет себя в руки» и ведет себя так, как будто ничего не произошло (а то и вовсе сразу бросается в новые отношения, из которых, скорее всего, она выйдет еще более травмированной), мы восхищаемся силой ее духа.

Сложность в том, что психологическая травма – это понятие очень субъективное.

Если последствия физической травмы очевидны и поддаются понятному лечению, с травмой психологической каждому из нас приходится разбираться самостоятельно.

Избегать травмирующих переживаний невозможно, сам Левин пишет о принципиальной роли, которую играют травмы в нашей жизни: тяжелые испытания помогают нам осознать важные для нас вещи, трансформироваться.

Но очень важно правильно пройти и завершить все процессы, чтобы травмирующее переживание стало опытом, на который мы можем опереться, а не источником проблем и заболеваний.

Питер Левин разработал программу по правильной проработке травмы, основы которой он изложил в своей книге «Исцеление от травм»

. Подход у Левина интересный: он работает с ощущениями тела, и через них помогает человеку избавиться от разрушительной энергии травмы.

Его программа состоит из 8-ми основных этапов:

Этап 1: возвращение чувства безопасности.

Если вы пережили травмирующее событие (предательство любимого, смерть близкого, публичное унижение, разрыв отношений и т. д.), то первое, с чего советует начать доктор, это с восстановления границ собственного пространства.

Травмирующее событие разрушает нашу защиту, мы перестаем чувствовать себя в безопасности, нас буквально разрывают тяжелые эмоции, мы чувствуем себя незащищенными перед внешней агрессией.

Левин предлагает специальные упражнения, которые помогают снова почувствовать границы, внутри которых мы в безопасности – это границы нашего тела.

Постукивание по коже, контрастный душ помогут буквально «кожей» почувствовать границу, которая отделяет и защищает наше личное пространство от агрессивного внешнего мира.

Почувствуйте, что вы «в домике», и никто и ничто не может проникнуть в ваше пространство, вы в абсолютной безопасности.

Этап 2: обретение почвы под ногами.

Любое травмирующее событие буквально выбивает почву у нас из-под ног.

Нам кажется, что все рушится вокруг нас, все нестабильно: мы как будто летим на скорости в безвоздушном пространстве, и ничего не можем с этим поделать, мы не контролируем события, которые развиваются помимо нашей воли.

Левин рекомендует «заземлиться» — буквально встать голыми ступнями на землю и просто почувствовать, что вот она, почва, что вы стоите очень надежно.

Нет никакого безвоздушного пространства, вы стоите на земле двумя ногами, и мир не рушится вокруг вас, все стабильно

. Вы не падаете, и не теряете своего равновесия, вы на 100% контролируете происходящее, почувствуйте это и дайте себе время, чтобы это ощущение закрепилось.

Этап 3: определение источников «подпитки» и латание «брешей».

Это очень важный этап. У нас у каждого есть свои способы пополнения энергии – кто-то спит или перечитывает любимые книги, чтобы восстановиться, кто-то готовит и ест любимую еду, кто-то занимается спортом, кто-то слушает музыку, кто-то едет к маме, и так далее.

Левин советует попытаться определить, что является таким источником для вас – вспомните, что помогло вам преодолеть травмирующие переживания в прошлом?

Какие занятия приносят вам чувство удовлетворения, успокаивают? Рядом с какими людьми вы чувствуете себя в безопасности, кто подпитывает вас своей энергией?

Левин советует закрыть глаза и представить возможные источники энергии, а также попытаться увидеть кто или что, наоборот, вашу энергию забирают.

В качестве брешей, через которые утекает энергия могут выступать, например, родители, которые требуют чтобы мы соответствовали их требованиям, или кто-то рядом с нами, кто высасывает силы и время, нелюбимая работа, неприятная рутина или даже определенные места, города и страны.

После того, как вы провели реестр «источников питания» и определили «бреши», важно максимально оградить себя от того, что забирает силы, и наполнить жизнь занятиями и общением с теми людьми, которые вас подзаряжают. Когда вы восстанавливаетесь после физической травмы, вы соблюдаете определенный режим и избегаете того, что может ухудшить ваше состояние – восстановление после психической травмы идет по такому же принципу.

Вы сейчас очень уязвимы, оградите себя по максимуму от новых травм.

Этап 4: поиск блоков и отслеживание эффекта травмы.

На этом этапе психолог учит следить за ощущениями тела чтобы понять, как именно травмирующее переживание проецируется на физические ощущения.

Например, когда девушка переживает боль предательства – в каком месте эта эмоция проявляется физически? И как ощущается физически?

Боль в солнечном сплетении? Холод в животе? Ком в горле?

Эти ощущения важно отследить и попробовать «пощупать» — каков по размерам этот ком? А по весу? Из какого материала он состоит?


Этап 5: активное наблюдение за ощущениями.

Как только вы сможете отслеживать физические проявления своих переживаний, травмирующий эффект события начнет снижаться, потому что вы снова будете чувствовать контроль над происходящим. Невозможно перестать чувствовать обиду или страх,

но можно наблюдать и контролировать физические ощущения, которые вызывают эти эмоции.

На этом этапе доктор советует очень внимательно наблюдать за собой и ощущениями тела.

Закройте глаза и задайте себе вопрос: что я чувствую, когда вспоминают про событие?

Какие ощущения в теле испытываю при мыслях о человеке, с которым связано травмирующее переживание? Меняются ли эти ощущения?

Возможно, камень, который вы чувствуете в районе солнечного сплетения, когда думаете о предательстве любимого, становится легче и менее плотным?

Или наоборот?

Возможно ком в горле, который вы ощущаете, когда вспоминаете о смерти близкого человека, ушел, и вместо этого вы чувствуете боль в груди?

Наблюдайте и записывайте свои ощущения.

Этап 6: «контакт с переживанием».

Тяжелые травмирующие переживания часто имеют свойство оказывать долгое негативное влияние потому, что нам слишком тяжело возвращаться к ним ,чтобы переработать их в опыт и отпустить. Энергия, которая высвободилась в момент травмы (стыд, страх, унижение — это все очень сильные переживания, которые высвобождают много энергии) никуда не уходит,

и если мы не выпустим ее на волю, то она так и остается внутри бомбой замедленного действия.

«Контакт с переживанием»- это возможность разминировать эту бомбу.

В своей книге психолог приводит несколько упражнений, которые помогают «обезвредить» травму, все они построены на проигрывании разных сценариев момента травмирующего переживания и наблюдения за собой.

В качестве одного из упражнений Левин советует сесть в удобную позу, закрыть глаза, вернуться в момент переживания, вспомнить свои ощущения (стыд, страх, боль, ужас и т. д.) и постараться удерживать на этих ощущениях свое внимание как можно дольше, до тех пор, пока они не начнут видоизменяться и их интенсивность не начнет снижаться.

Этап 7: возврат к нормальной жизни.

Когда мы находимся во власти травмы, мы настолько заняты своей болью и выживанием, что практически не реагируем на внешние переживания.

Мы не чувствуем вкус еды, не замечаем хорошую погоду, все наши ощущения притупляются.

После того, как мы выпустили разрушительный ураган на волю, мы можем, наконец, открыть глаза и с удивлением обнаружить тот мир, который мы не замечали, пока лечились от травмы.

Левин буквально советует открыть глаза и внимательно изучить предметы вокруг себя: их цвет, особенности, назначение.

Что происходит в мире? Какие фильмы, книги, темы обсуждаются?

Любопытство, которое пробуждается на этом этапе, помогает окончательно избавиться от последствий травмы – травма не может сосуществовать с энергией познания, которая влечет нас вперед.

Этап 8: закрепление результата и движение дальше.

Когда тяжесть травмирующего переживания уйдет,

вы почувствуете, как к вам возвращаются силы и желание двигаться вперед.

Очень важно оставаться на этой волне, не скатываясь обратно, и иногда здесь может потребоваться внешняя помощь.

Левин приводит аффирмацию, которую он советует повторять всем своим клиентам,

эта аффирмация на самом деле — древняя молитва североамериканских индейцев:

«Я приношу благодарность за помощь, которая — я знаю — уже на пути ко мне».

Когда травмирующее переживание прорабатывается, и мы избавляемся от гнета разрушительных эмоций,

новая энергия «наполняет наши паруса».

Мы искренне благодарим судьбу за опыт, пусть и очень тяжелый, и делаем шаг в счастливое будущее.

(Питер Левин. Healing Trauma.)

Как избавиться от синдрома жертвы?

Фото: pixabay.com

Советы психолога, имеющего 15-летний стаж тренерской работы

Каждый из нас встречал тех, на чью долю постоянно выпадает множество проблем — от мелких неудач до серьезных несчастий. Такие люди постоянно рассказывают о неприятностях, преследующих их день ото дня, ища поддержки, жалости. Такая модель поведения называется «синдромом жертвы». 

По какой причине появляется этот синдром и как от этого избавиться, нам рассказала психолог с 15-летним стажем тренерской работы, руководитель Бурятского территориального отделения Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги Алена Хамаганова.

Постоянно страдает

По мнению Алены, это понятие на сегодняшний день широко распространено в сознании современных людей. Однако, несмотря на это, чаще и легче определяется жертва в ком-то из окружения, но не в своем поведении. Оказалось, что существует множество понятий «жертвы». Возьмем наиболее понятное из них. Жертва — это человек, который субъективно ощущает себя «заложником» разного рода ситуаций, в которых он находится. Жертва чувствует свою зависимость от внешних сил, которые более сильные и могущественные, чем она. И все, что происходит в жизни этого человека, никоим образом не зависит от него самого. 

— В психологии это называется экстернальным локусом контроля — ответственность за происходящее возлагается на внешние факторы (на судьбу, на конкретных людей, на руководство), а людей, имеющих такую направленность, называют «экстерналами». Еще одна особенность людей с психологией «жертвы» — это наличие установки, позволяющей добиваться своих целей путем манипулирования окружающими. Как следствие, потребительское отношение к себе и окружающим, — объясняет психолог. 

Экстернальная и интернальная

Работая в клинике, нашему психологу часто приходится сталкиваться именно с такого рода психологическими особенностями, утяжеляющими физическое самочувствие пациента. По ее словам, очень сильно бросается в глаза разница, когда человек настроен на выздоровление и готов брать ответственность на себя за свою жизнь, здоровье и отношения. И наоборот, когда человек рассчитывает только на врачей, лекарства или даже на шаманов. По наблюдениям специалиста, разница в динамике выздоровления значительная. 

Алена рассказала нам о двух случаях из практики, которые наглядно показывают разницу между двумя типами людей, описанными выше. 

Пациентка № 1, 67 лет, проживает с супругом, есть дети, внуки. Контакт с детьми хороший. 

Диалог с психологом: 

— Довольны ли вы в целом жизнью? 

— Нет, конечно. Где тут будешь доволен! Я вся больная, целый букет. Уснуть не могу, еще соседка тут попалась болтливая. Лекарства дорогие. К врачам не попадешь. 

— Ощущаете ли вы себя по большей части удовлетворенным человеком? 

— Нет, конечно. Я бы лежала тогда в больнице, если бы у меня все было хорошо? 

Пациентка № 2, 84 года, проживает с внуком-студентом. 

— Довольны ли вы в целом жизнью? 

— Да, довольна. Я считаю, что в этой жизни все сделала. У меня есть замечательный внук, хорошие дети. Я каждый день радуюсь, что живу. 

— Ощущаете ли вы себя по большей части удовлетворенным человеком? 

— Конечно, удовлетворена! У меня все есть. Я сейчас себе особо ничего не беру, да мне и не надо. Главное, чтобы у детей все было хорошо. Я живу так, как хочу. 

Эти отрывки из беседы наглядно показывают личностную направленность этих женщин: экстернальную — в первом случае, интернальную — во втором.

Роль жертвы

Кто-то сильнее, кто-то слабее — в жизни так устроен баланс. Но если кто-то становится агрессором, другой не обязательно должен становиться жертвой. 

— Роль жертвы, по моему глубокому убеждению, приобретенная роль. Изначально человек не рождается в этой роли. Причина возникновения синдрома жертвы в первую очередь лежит в воспитании, личностных особенностях, жизненной ситуации, в тех родительских сценариях, которые закладываются в детстве, — отмечает специалист. 

К примеру, ребенок, которого постоянно ругают или, еще хуже, на котором взрослые вымещают свое раздражение, привыкает чувствовать вину. Он чувствует себя «нехорошим» и «неправильным». Возникает выраженное чувство страха быть отвергнутым, брошенным, остаться в одиночестве и не выжить. Именно это чувство глубоко внутри и руководит поведением и самоощущением человека с позиции жертвы. 

Мы играем роли

Как оказалось, вычислить жертву не так уж и сложно. Для жертвы характерно чувство внутреннего бессилия, и часто это проявляется в привычке жаловаться и выпрашивать жалость к себе. Такой стереотип поведения обычно формируется в семье и особенно сильно может проявиться во время обучения в школе. 

Считается, что человек с психологией жертвы сам притягивает, организовывает или попадает в такие ситуации, где можно вновь почувствовать себе беспомощным, ощутить несправедливость, чтобы обвинить в этом кого-то. 

— Почему так? Одна из причин — это то, что на самом деле человек с игровой ролью жертвы отличный манипулятор. И, чтобы получить желаемое, жертва будет демонстрировать свою беспомощность в определенной ситуации, невозможность контроля, слабость с целью получения одобрения, внимания и помощи, — рассказывает она. 

По словам психолога, манипуляция может проявляться и через пассивную агрессию в виде обиды, «игры в молчанку», обесценивая. Инфантильность, личностная незрелость также могут являться причинами такой модели поведения человека. Такие люди могут быть как нерешительными, так и, наоборот, излишне эксцентричными. 

Выделяют следующие причины, почему человек может быть в роли жертвы: 

  • заниженная самооценка, неуверенность в себе, неверие в себя, в свои возможности;
  • страх выделиться, оказаться в центре внимания и тем самым быть индивидуальным;
  • зависимость от мнения окружения, зачастую она формируется при авторитарном стиле воспитания;
  • страх ошибиться, это очень характерно для людей, имеющих чрезмерное чувство ответственности и желание сделать все «на пятерку». 

— В роли жертвы зачастую встречаются супруги алкоголиков, находящиеся в созависимых отношениях. Например, жена подавлена, пассивна, но не готова уйти от этой ситуации. Тем самым она транслирует для своей дочери модель поведения «жертвы», и с большой вероятностью дочь воспроизведет этот «родительский сценарий», — продолжает объяснять психолог. 

В психологии выделяется модель отношений под названием «треугольник Карпмана» — ловушка созависимых отношений. В ней есть три роли: жертва, спасатель и агрессор. Жертва – страдающая личность. Она вечно всем недовольна, но даже не пытается изменить свою жизнь. Спасатель – человек, который вмешивается из якобы благих побуждений, дабы помочь слабому, приходит на помощь жертве, поддерживает, сочувствует, защищает. Преследователь (агрессор) — личность, терроризирующая жертву, считает себя сильнее и выше по социальному статусу. 

Сам Карпман писал об этом так: «Погружаясь в любую из этих ролей, мы начинаем игнорировать реальность, как актеры на сцене, которые знают, что живут вымышленной жизнью, но должны делать вид, что верят в ее подлинность, чтобы создать хороший спектакль. При этом мы никогда надолго не задерживаемся в одной роли». 

— Жертва, демонстрируя свою беспомощность, провоцирует окружающих, чтобы кто-то выступил в роли преследователя. Или другой вариант: преследователь находит того, кто в чем-то виноват, и начинает обвинять, требовать, наказывать. Жертва доказывает, что она не виновата, виноваты другие, и ищет своего спасателя, как говорится, «давя ему на жалость». И, как правило, такой спасатель находится. Он включается в эту треугольную ловушку, конечно же, не осознавая этого, и старается помочь бедной жертве, защитить ее от злого преследователя. Но так как ситуация на самом деле не меняется, то через какое-то время жертва обвиняет спасателя, после чего он превращается в жертву преследования, а жертва — в преследователя. Вот такая игра. Однако нужно помнить о том, что быть жертвой на деле невыгодно. Как выбраться из этого треугольника? Для начала перестать быть жертвой, избавиться от этого ощущения, научиться нести ответственность за свою жизнь и свои поступки, — советует психолог Алена Хамаганова.

Способы ЗАЩИТЫ от негативных влияний

Есть такая наука – психогигиена, которая спасает жизни и помогает человеку выжить в мире, где существуют вредоносные влияния других людей.

Есть такая наука – психогигиена. Принципы ее такие же, как у гигиены обычной, медицинской и бытовой: для того, чтобы не заболеть, не заразиться, не «подцепить инфекцию» нужно соблюдать определенные правила, содержать в чистоте тело, жилище, продукты питания, остерегаться заразных больных… Правила гигиены всем известны: чистота и дезинфекция. И понимание, что мир – не такое уж безопасное место; вокруг кишат микробы и злотворные вирусы, с которыми надо бороться.

Наука, помогающая защититься от негативных влияний

  • Что необходимо знать о психогигиене
  • Метод дистанцирования
  • Метод отражения, возвращения
  • Метод переключения 

Это разумный взгляд на мир; гигиена спасла миллионы жизней. И психогигиена тоже спасает жизни, помогает человеку выжить в мире, где существуют вредоносные влияния других людей. Раньше о микробах ничего не знали, и ученые коллеги смеялись над Левенгуком и его микроскопом. Быть не может, что болезни вызывают крошечные «зверюшки», как назвали микробов современники Левенгука. И быть не может, что эти «зверюшки» могут передаваться от одного человека другому! Однако время все расставило на свои места. И врачи начали мыть руки, как советовал акушер Земмельвейс – участь его была незвидна. За такое предложение он подвергся травле научного сообщества, впал в депрессию и закончил свою жизнь в психиатрической клинике. Подобным образом сейчас многие относятся к психогигиене – к науке о том, как сохранить психическое здоровье. От которого зависит здоровье физическое и сама жизнь человека…

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

Психогигена была признана наукой в 1900 году, когда немецкий психиатр Роберт Зоммер изложил ее принципы и постулаты. И окончательное признание эта наука получила после того, как другой психиатр, Клиффорд Биргс, написал книгу «Разум, который нашел себя». В 1909 году был создан Национальный комитет психической гигиены, задачей которого было внедрение в жизнь принципов сохранения душевного и морального здоровья, просвещение, преподавание, распространение знаний.

От психологического и морального здоровья зависит жизнь человека, — вот самое простое изложение сути учения. В гетто Терезин, в концлагере Терезинштадт, заключенный психолог Виктор Франкл создал «Отдел психогигиены». Разумеется, тайно. Он вел преподавательскую и проповедническую деятельность, этот тайный спасительный отдел психогигиены. Узникам, находившимся в нечеловеческих условиях, людям, которые подвергались физическим и психическим истязаниям, Франкл объяснял главные принципы психологической защиты. Рассказывал, как психологически сопротивляться деструктивным влияниям, психическим пыткам, унижениям, оскорблениям. Объяснял, как важно сохранить психическое и психологическое здоровье в условиях концлагеря.

В 1942 году узник концлагеря философ Эмиль Уитц сделал тайный доклад «Гигиена души», — в нечеловеческих условиях пыток, истязаний, убийств… И эта деятельность психологов и философов помогла выжить многим людям. Выжить и сохранить себя. Умение защищать свою личность, сохранять свое достоинство, активно сопротивляться разрушительным влияниям даже в концлагере – вот что позволило узникам сохранить психологическую защиту, о которой писал Ганс Селье. Не дать убить себя психологически, — вот главное. Потому что формула проста и давно известна: психологическая смерть влечет за собой биологическую. Так устроен человек. Если психологически уничтожить личность, человек погибнет физически в самом непродолжительном времени.

Это краткий экскурс в историю науки. Однако психогигиена существует столько же, сколько существует разумное человечество. Самые древние способы психогигиены, психологической защиты от негативных влияний, применялись с глубокой древности. Им десятки тысяч лет. Египетские папирусы содержат информацию о том, как уберечься от «дурного глаза» и злого человека. Глиняные таблички Месопотамии тоже полны таких клинописных текстов – как избавиться от проклятия и уберечься от дурного влияния.

Древнейший памятники письменности содержат советы и рецепты по психогигиене. Какую цивилизацию ни возьми, какую культурную традицию ни начни изучать – везде много внимания уделено защите личности от деструктивных людей и их влияний. Нет ни одного народа, у которого не было бы средств и способов психологической защиты против воздействий злых людей – именно психологических воздействий. От физического нападения человек активно защищался. Он видел и понимал, кто враг, зачем он нападает, какие оборонительные действия следует предпринять в случае нападения.

Были способы и методы защиты от нападений психологических, главная причина которых – зависть. Желание разрушить жизнь другого человека и завладеть его жизненной энергией. Причинить зло и уничтожить имущество. Даже без явной выгоды для себя, ибо зависть предполагает не столько желание получить то, что есть у другого, сколько желание лишить другого его преимуществ (М.Кляйн). Зависть побуждает к колдовству и магии, к тайным злотворным влияниям. Способность защищаться и находить защиту у «знающего человека» была необходимым условием выживания.

А сейчас сложилась странная ситуация, как во времена Левенгука. К теме негативных психологических влияний научное сообщество подходит весьма настороженно. Слова «сглаз», «порча», «колдовство» редко встретишь в научных исследованиях, уж больно скользкая это тема. И человек, ставший жертвой недоброжелательного внимания и воздействия, чувствует себя одиноким и беспомощным. Он ощущает влияние, осознает, что на него воздействуют «автономные силы», как называл это Юнг, но своими мыслями и подозрениями не может поделиться с образованным специалистом. Потому что боится высмеивания и критики, с которыми, к сожалению, часто приходится сталкиваться в жизни. Или еще хуже – можно стать жертвой мошенников, которые прекрасно знают, как много людей, ставших объектов негативных влияний. И которым никто не может помочь, просто потому, что не понимает и не знает этот феномен.

А ведь даже в советских материалистических учебниках по психотерапии есть подробное описание случаев «порчи», рекомендации по терапии, разъяснение процесса с точки зрения науки – пусть не всегда глубокое и правильное, но процесс описан и методы предложены! Методы психологической защиты с помощью внушения или гипнотерапии; и немало других. Упоминаются и народные заговоры, способы нейтрализации влияний с помощью предметов или сил природы, которые на протяжении веков спасали людей от гибели. Ведь нет ни одной страны или культуры, где не было бы проблемы негативного влияния одного человека на другого, вольного или невольного!

Способы защиты в разных странах подобны по сути. В Японии перед входом в дом ставили соляные столбы, которые должны не пускать зло в дом.

В Китае перед входом располагали фигуры собак-львов; они должны охранять жилище от зла и вреда; не пускать в дом завистливых и злых гостей и темных духов. Именно вход, двери, порог – самое важное и сакральное место, именно там располагали обереги и заклинания, чтобы защитить свой дом от зла.

В Индонезии у входа вешали страшную маску с выпученными глазами и оскаленными зубами: она должна была устрашить злого человека и прогнать его прочь вместе с темными духами, которыми он одержим. В Китае для укрепления психологической защиты носят в кармане маленький ножичек, а детям, которые только начали ходить, привязывают к ножкам колокольчики – их звон отпугнет злого человека и злых сущностей. У многих народов красная одежда или красная нить тоже используются для психологической защиты; они отвлекают завистливое внимание от владельца, «отводят дурной глаз»…

В Индии для защиты от негативного человека режут на части репу и выкидывают – это символизирует недоброжелателя, которого выкидывают из своей жизни.

В Италии понятие «малоккбио», дурного глаза, очень распространено; для защиты носят специальное ожерелье из бараньего рога; или делают веками «рожки» из пальцев, чтобы отвести негатив… Существуют и методы «вербальной защиты»; чтобы избежать сглаза, евреи говорят слово «кинеабора», если рассказывают о чем-то хорошем и приятном. У нас – плюют через плечо и стучат по дереву, обращаясь к защите рода. Когда-то, давным-давно, существовал культ поклонения деревьям, — вот откуда взялся этот обычай. Сыплют через плечо соль, умывают младенца, которого похвалил неискренний и завистливый человек…

В Армении негативные влияния, «порчу», называют по-разному: гир, шоршоп, кап, — множество названий есть в зависимости от рода влияния. Гир – злой талисман, надпись на другом языке, кап – зашитые в одежду или постель «магические предметы»: волосы, перья, нитки…

Армянская исследовательница Ю.Антонян подробно рассказывает в своих работах о видах армянской магии и способах защиты от нее, которую предлагают так называемые «антиколдуны»; целители, защищающие от вредоносных влияний. Так в Армении называют людей, которые занимаются «народной психогигиеной», очищением и защитой от воздействий злых людей. В Башкирии тоже издревле существуют методы очищения и защиты от «си-хыр», злого колдовства, причиненного плохим человеком. «Бызыу», лечить от такого влияния, умели и умеют народные целители.

Интересно, что деструктивную программу можно получить не только от враждебного человека; можно попасть в плохое место, куда люди сбрасывают болезни – и заразиться несчастьем или гибелью. Описываются подробно и симптомы такого влияния; ухудшение самочувствия, слабость, тоска, боли во всем теле, повышение температуры…

Но самое важное – первым ухудшается психологическое состояние, а вслед за ним – и физическое. Человек-«убыр», «упырь» по-русски может высосать и пожрать жизненную энергию жертвы; с помощью трав и специальных напевных заговоров народные целители помогали избавиться от «убыра» и «сихра». Для описания негативного влияния используется слово «захмат», «ударил», «ударила черная тень», — именно психологический стресс от общения с вредоносным человеком вызывает разрушительные последствия.

Достаточно подробно это описали антропологи Стивенсон и Леви-Стросс; при сильном эмоциональном потрясении, при страхе возникает паралич симпатической нервной системы, которая отвечает за функции жизнедеятельности человека: за дыхание, за работу сердечно-сосудистой системы, за кровообращение… И человек погибает без видимых причин, если не предпримет защитные действия, обычно – с помощью целителя, шамана, знахаря, — ведь психотерапевтов тогда не было. Как и врачей…

Есть удивительный рассказ о Пророке Мухаммаде, к которому привели внезапно заболевшего юношу. Его восторженно похвалил один человек – и юноша тут же упал, потеряв сознание. А потом очнулся больным и расслабленным. Друзья привели больного к мудрому Пророку, а тот сразу задал вопрос: «Кого вы подозреваете?». И юноша рассказал о начале болезни, о похвале; Пророк приказал привести похвалившего, предложил ему вымыть руки и этой водой облил юношу. И тот исцелился! Но уже сам вопрос «кого вы подозреваете», — это исцеляющий вопрос. Подсознание наше прекрасно знает, кто тайно желает нам зла. Чем больше мы подавляем это знание, чем больше стремимся убедить себя, что все это – фантазии и недостойные выдумки, тем хуже мы себя чувствуем, не в силах осознать причину.

Это как держать руку на раскаленной плите и слушать окружающих, которые уверяют, что плита не жжется! Они же этого не чувствуют. И самого себя убеждать, что дело не в плите; надо просто переменить образ мыслей и поискать причины в чем-то другом…

Как только человек осознает, что некто вреден и опасен в общении, как только признает сигналы и ощущения реальными, ему можно помочь и укрепить психологическую защиту. Вот в чем секрет – для начала кто-то мудрый должен выслушать человека и позволить ему поделиться своими подозрениями. А именно этого и не может сделать страдалец; он понимает, что его упрекнут в мистицизме, мракобесии, суеверии, а то и заподозрят психическое расстройство… Способы психологической защиты работают в том случае, если человек может ясно и внятно изложить свои соображения по поводу своего состояния.

Указать на негативный объект, на негативного человека, чьи действия или слова вызвали плохое состояние. Не обязательно это «плохой человек», враг; как в случае с похвалой, хвалящий просто «перегнул палку», смешал восхищение с собственной неосознаваемой завистью, нанес невольный удар юноше. Так что не всегда деструктивные влияния умышленны; за работу своего подсознания не всегда может отвечать другой человек. Но защищаться все равно надо, как от чихания гриппозного больного, который тоже чихает неумышленно. Но вполне может нас заразить…

В русской народной психогигиене тоже предлагались разнообразные методы защиты и удаления разрушительных влияний. Подробно эти способы и влияния описаны у Даля, Сахарова, Траугот и многих других ученых. Русский писатель Ремезов подробно описывает многие способы излечения от негативных влияний, русские заговоры и методы народной психотерапии.

Особенно интересен обряд «снятия пут»; порча подобна паутине, которая опутала человека; и с каждой попыткой освобождения затягиваются путы все сильнее! Целитель ножом имитирует «разрезание пут» вокруг ребенка, убирает невидимую давящую паутину – и болезнь уходит, дитя дышит свободно и радостно! «Порчу» переносили на щепочку и бросали в воду. Развеивали «на ветер», сжигали, выносили в чисто-поле, а иногда поступали низко: «передавали» другим людям. Поэтому считалось очень опасным подбирать найденные на дороге вещи или брать подозрительные подарки у недобрых людей.

Подписывайтесь на наш канал Яндекс Дзен!

Описывать все способы защиты и виды влияний можно бесконечно долго: это материал для многотомного труда. Выделим главные способы защиты от негативных людей и их влияний, которые издревле применялись в разных культурах и этносах:

Но самое главное – признание, осознание вредоносных влияний как факта. Так мы признаем существование микробов и потому применяем меры защиты, гигиены: моем фрукты и овощи, содержим в чистоте жилище, не позволяем чихать себе в лицо, понимая, что можем заразиться. Моем руки перед едой… Простые методы гигиены основаны на знании: есть опасность и ее следует избегать. И применять превентивные меры, если мы хотим сохранить свое здоровье и жизнь.

Метод дистанцирования от «вредного человека» очень прост.

Его еще можно назвать методом УДАЛЕНИЯ. Надо по возможности сворачивать контакт с человеком, если мы плохо себя чувствуем после общения или даже мыслей о нем. Не ходи к завистливому, не ешь и не пей с ним – это мудрость царя Соломона. И в дом к себе приглашать надо очень избирательно; наш дом – наша крепость. Соляные столбы японцев и собачки-львы китайцев – хорошее напоминание, что дом надо охранять от случайных людей и недоброжелательных визитеров.

Метод отражения, возвращения – это зеркала, которые применяют другие народы.

Надо немедленно вернуть комплимент и похвалу, если они оставляют осадок в душе и кажутся неискренними. Тоже похвалить того, кто хвалит, назвав его по имени: «Спасибо, Марья Ивановна, за похвалу. Вы тоже выглядите очень здоровой и румяной. Сразу видно, что дела у вас идут в гору!». Если похвала и впрямь была неискренней, содержала «двойное послание», хвалящий может весьма раздражиться без всякого основания.

Словно уличенный в чем-то неблаговидном… И в ответ на подозрительное подношение надо немедленно подарить что-то. Вернуть энергию, так сказать. Соблюсти баланс. Если же этого сделать нельзя по каким-то причинам, следует отдать подарок посторонним нуждающимся людям – им он не причинит вреда, они эмоционально не задействованы в ситуации, на них не направлены злоба и зависть. Напротив, подарок принесет им радость – и зло исчезнет, развеется, как дым. Превратится в добро!

Метод ОЧИЩЕНИЯ очень прост; нужно как можно скорее принять душ или ванну, «смыть с себя негатив». Так умывают детей после неприятного общения или взгляда; так надо «умыть себя», осознанно и неторопливо смыть все плохое. Раньше для этой цели ходили в баню, где деревенский целитель «правил», исправлял нарушения. Но и душ вполне подойдет.

Метод переключения – тоже работает.

После негативного общения надо послушать прекрасную музыку. Почитать хорошую книгу. Пообщаться с природой, полюбоваться ее красотой, — это снимет стресс и поможет переключиться на возвышенное и прекрасное, как советовал академик Бехтерев. Очень помогает «бенедиктус», так в Средние века называли благословение от доброго и эмоционально-значимого человека. Проклятие, «маледиктус», лечится «бенедиктусом», добрыми словами и пожеланиями. Особенно, если их произносит профессионал; как когда-то целитель произносил свои защитные заговоры напевно и красноречиво.


Метод «ОПРЕДМЕЧЕННОЙ ЗАЩИТЫ»  тоже работает; доказан положительный смысл и благотворное влияние ритуалов и обрядов. Они воздействуют на подсознание и усиливают психологическую защиту. Так, ученые отметили, что те люди, которые изливали свои страхи письменно, а потом выбрасывали листочек с записями в помойку, лучше сдавали экзамены и проводили переговоры, например. Словно плохое уходило и исчезало из жизни и из психики человека. Психологические ритуалы – древнейший способ защиты от влияний, в них нет ничего дурного, ведь они служат только благой цели – защитить себя и своих близких.

 Подписывайтесь на наш канал VIBER!

И стоит помнить «правило 48 часов» — именно в течение этого времени можно предотвратить губительные последствия стресса. А негативные психологические влияния – это и есть стресс. Если за двое суток удалось обсудить ситуацию с «положительно-заряженными» людьми, разобрать ее, ответить на вопрос «кого вы подозреваете», принять меры очищения, переключения, отражения и прочие защитные способы – стресс не причинит вреда здоровью.

Психологические негативные ощущения не превратятся в болезнь и депрессию… Поэтому следует верить своим ощущениям и чувствам – именно посредством ощущений мы познаем мир и выживаем в нем. И следует верить в принципы психогигиены – избегать психической инфекции и заразы так же, как мы избегаем заразы физической.

Уважать себя и свои чувства, сохранять свое достоинство, верить своим ощущениям, содержать в чистоте свой круг общения и свое жилище — этого достаточно, чтобы избежать последствий деструктивных влияний. Которые, к сожалению, существуют, как и невидимые вирусы, и микробы, — но с ними можно бороться, как делали наши предки на протяжении всей истории человечества.опубликовано econet.ru.

Анна Кирьянова

Photo ©Hardijanto Budiman

Задайте вопрос по теме статьи здесь

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Разрушение психологического пространства личности

«Что ты напялила на себя? — кричит взбешенная мать дочери – младшей школьнице. — Посмотри на себя, корова! Переодевайся быстро! А то вообще из дома не выйдешь!..»

Эта страшная картина наверняка есть в памяти или воображении каждого человека… Разрушенный до основания город. Улицы в пыли и грязи. Останки домов. Ни одного признака жизни – ни воды, ни зелени. И только ветер гуляет в разбитых окнах, порушенных стенах, поднимает мусор, пыль и в надежде гонит их куда-то вдаль…

Гуляя по развалинам собственного Я…

Так город может выглядеть после войны или ожесточенных боев, после бомбежки или массированного артобстрела, — словом, после его полного разрушения… Подобные кадры мое поколение помнит по военной кинохронике, видит в кошмарных снах постстрессового синдрома, боясь представить их наяву.

Мне повезло. Я не видела этого ужаса в реальности. Думала, что не видела…

Как вы думаете? Какое отношение имеет эта картина к человеку? И имеет ли? Неужели на самом деле имеет?

Сегодня я хочу рассказать о том, что так может выглядеть внутренний мир человека. Человека с порушенными границами, разрушенным собственным Я, растоптанным внутренним психологическим пространством.

«Что ты напялила на себя? — кричит взбешенная мать дочери – младшей школьнице. — Посмотри на себя, корова! Переодевайся быстро! А то вообще из дома не выйдешь!..»

«Чтобы к моему приходу с работы ни одной игрушки на ковре не было! А иначе все они полетят в окно!» — угрожает отец своему четырехлетнему сыну, распинывая по комнате маленькие машинки, кубики, разноцветные кусочки конструктора лего…

«Я тебе покажу длинные волосы!!! Будешь сейчас бритым налысо!!!» — надрывается отец, наматывая на одну руку отросшие волосы сына – подростка, а другой — доставая машинку для стрижки волос…

Что объединяет все эти и подобные ситуации? Только ли крики и гнев родителей, слезы и горе детей? Общим во всех похожих случаях является процесс разрушения психологического пространства личности ребенка. Уничтожая интересы ребенка, заменяя его личные потребности своими собственными, родители мерно, изо дня в день, разрушают Эго своих детей. Это действо может быть шумным и грозным, как описано выше, может быть тихим и малозаметным, может быть замаскировано под заботу и родительскую любовь.

Девочку – школьницу бабушка не пускает после обеда в школу. Нельзя ходить на кружки и на спортивные секции, нельзя гулять с подружками, нельзя кататься на лыжах по парку — так бабушка заботится о внучке, бережет от подстерегающих ее опасностей. «А что можно?» — спрашивает девочка. «Садись со мной на диванчик! Сейчас телевизор смотреть будем. 125 серию «Богатые тоже плачут». Бабушка достает мешок семечек и ставит его перед плачущей вместе с богатыми внучкой. «Хочешь на лыжах покататься? Вон иди по огороду покатайся! На улице-то опасно. Можешь лыжи потерять, сломать! Не дай Бог — лыжи могут отобрать!»

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

«Мишенька! Вставай! Тебе пора в детский садик!… В школу!… На работу!…» — такими словами на протяжении уже двадцати с лишним лет любящая бабушка будит своего внука. А внук не хочет вставать! Прячется под одеяло, закрывает лицо подушкой, то притворяется спящим мертвым сном, то огрызается и кричит на старушку. Он еще не успевает умыться, а бабушка уже стучится в ванную комнату, возвещая, что завтрак на столе, что мальчику нужно покушать, что ему нужно одеться потеплее, т.к. на улице сегодня прохладно и т.д. т.п. Этот мальчик, сегодня уже великовозрастный, никогда не хотел возвращаться домой — ни после детского сада, ни после уроков, ни после работы. Ведь дома его ждала бабушка, контролирующая его жизнь, удовлетворяющая как волшебница, любую его потребность, даже ту, о которой он только успевал подумать. Правда, делала это бабушка всегда так, как хотела именно она.

Мягкое разрушение. Но от этого оно не перестает быть разрушением. Такой способ выстраивания отношений через разрушение психологического пространства партнера относится к одному из типов СОЗАВИСИМОГО поведения.

Елена Емельянова подробно описывает четыре типа созависимости в своей книге «Кризис в созависимых отношениях». Все эти типы отношений объединяет одно — в них нет места реальному живому человеку: ни супругу, ни ребенку. Реальный человек, с его достоинствами и недостатками, отвергается. Вместо этого выращивается иллюзия о партнере, заполненная чужими представлениями о нем, порою совершенно не соответствующими реальности. Так строятся супружеские отношения. Что же касается детско-родительских, то для них обычным явлением становится разрушение Я собственного ребенка.

«Он моя собственность. Я могу с ним делать всё, что захочу. Я лучше знаю, кем и каким ему быть. Я его властелин. Он мой раб. Он должен делать то, что я ему велю, приказываю, заставляю. Ибо только я знаю, как надо и что ему надо делать».

Что греха таить? Такие мысли присущи многим родителям независимо от их возраста. Я слышала подобные фразы и от пожилых людей, и от своих ровесников, и от сверстников собственных детей. За этими страшными словами — разрушенные личности, покалеченные судьбы, растоптанные способности и таланты собственных детей. Уничтожая словами и действиями, физическими наказаниями и словесными оскорблениями внутренний мир ребенка, такой родитель пытается заполнить его Эго либо своими потребностями («Как это — ты этого не хочешь???!!! Я же хочу! Значит и ты должен хотеть!!!»), либо собственными представлениями о своем идеальном Я («Ты должен достичь того, что у меня не вышло! Ты не имеешь права не достичь этого! Ты не имеешь права не хотеть этого! Потому что ты МОЙ! А значит должен делать то, что я велю!»)

Ах, как же больно! Как больно, когда топчут твое психологическое пространство! Как больно… Вот раздавили твои творческие способности: «На сцене выступают только дураки и проститутки! Не лезь на сцену, я сказала!» «Какой еще школьный спектакль??? Быстро иди в магазин, картошки купи!» «Заткнись, кому говорю! Нечего глотку драть! Поёшь??? Да ты орешь, как поросенок резаный! Певица фигова!» «Танцевать хочешь? Да у тебя руки как грабли!» «Это что у тебя? Стишки??? Вот мы с отцом посмеялись!»

Вот валяется твоя первая любовь, раздавленная постоянными подозрениями и непрекращающимся стыдом. «Да у тебя таких саш будет еще миллион!» «Куда пошла? Опять к своему Сашке побежала? Чтобы я его здесь больше не видела!»

А вот лежат присыпанные грязью твои первые эротические чувства… «Как ты можешь это читать???!!! Это же одна грязь сплошная!» «Ах ты, скотина! Я видела, как ты с ним у подъезда целовалась! Проститутка! Убью, если в подоле принесешь!»

И вперемешку со всем этим растоптаны твоя общественная активность («Не назначайте ее Председателем Совета дружины, нечего ей! Пусть домом лучше занимается!»), твое представление о себе, как о симпатичной девчонке («Какая разница, что на тебе надето?! Кто на тебя смотрит?!»), твой вкус и стиль («Да ты всегда какую-то ерунду покупаешь! Ни одной приличной вещи еще ни разу не выбрала!»), твои интересы и склонности («Зачем тебе это нужно? Какой университет? Иди-ка лучше в пединститут! Он и к дому поближе, и учиться там полегче!»).

Вот они! Руины твоего Я. Пустой, разрушенный город, в котором не осталось ни одной живой души. А точнее — в нем не осталась твоей собственной живой души

Если в этом городе никто не поселится, человек умрет. Человек не может жить без Эго, главная функция которого — обеспечивать наше функционирование в социуме. Но кто сможет жить в таком городе? Можно, конечно, как в потемкинских деревнях, закрыть порушенные фасады цветастыми картинками с изображением сытой и счастливой жизни. Так обычно и происходит в жизни. Наверняка, вы встречали людей, презентующих себя глубокими и интеллектуальными, наполненными интересами и талантами. Но это первое впечатление.

Даже при ближайшем рассмотрении оказывается, что на самом деле за душой эти люди ничего не имеют. Их основные жизненные дела – обеспечивать удовлетворение своих потребностей. Для этого обычно им требуются партнеры. В таких случаях очень скоро у партнеров возникает ощущение, что ими много пользуются и мало чего дают. В отношениях не хватает ни тепла, ни признания, ни любви, ни поддержки. Да и что можно получить от такого поломанного ЭГО?! Как может нищий оделить другого человека деньгами, успехом, любовью к жизни?!

Возникающие жизненные проблемы легко, как сильный восточный ветер, срывают с порушенных стен цветастые плакаты. Вот тогда и обнажается вся внутренняя пустота человеческой личности. Бездонная, как глубокий колодец.

Чтобы не видеть разрухи, можно надеть специальные очки, искажающие действительность. Такими «волшебными очками» для человека становятся его зависимости, прежде всего, химические. Выпил спиртного, выкурил травки, ввел себе дозу наркотика — и мир сразу изменяет цвет, объем, фактуру. То, что казалось, серым и страшным, становится ярким и радостным. Исчезает страх жить, с которым невозможно справиться. Трусость превращается в смелость и браваду. Привычная депрессия и тоска преображаются в ничем не обоснованные счастье и блаженство — ненастоящие, фальшивые, извращенные. Чтобы удержать такие «очки» на глазах, снова и снова требуется новая доза химического вещества. И вот уже это вещество становится хозяином личности, а она его рабом. Отныне «хозяин» определяет, как жить человеку, чем ему заниматься, что для него в жизни главное, а что — мелкое и второстепенное. Этим мелким и малоценным становятся, прежде всего, самые близкие, самые дорогие люди. Ломаются судьбы детей и родителей, жен и мужей, друзей и близких. Человек погибает, так и не поняв, для чего пришел на этот свет, какую миссию должен был выполнить.

Можно применить хитрость! Взять и переселить жителей разрушенного города в другой — целый! В том другом городе в домах может быть сухо и тепло, вкусно пахнет борщом и пирогами, по вечерам в окнах загорается свет, а матери читают своим детишкам на ночь добрые сказки. Вот только есть одна незадача! Жить новым жильцам в этом городе НЕГДЕ!. Куда же им поселиться?

Подписывайтесь на наш канал Яндекс Дзен!

Во-первых, можно потеснить старых жильцов. Помните, как в «Собачьем сердце» у Булгакова? Количество комнат не должно превышать количество жильцов. «Ничего страшного! — подумают многие. — Потеснятся, переживут». Да, действительно, многие переживают такой дискомфорт. Научаются реагировать на него по-разному: терпят, свыкаются, примиряются, или сопротивляются, борются, воюют. И озлобляются внутри себя на всё — жизнь, людей, судьбу, Бога. И растущая день ото дня злобища постепенно делает из них таких же разрушителей чужих городов, какие пришли, поселились в их родном городе и вытеснили жильцов с их «жилья» — с их собственного психологического пространства.

Во-вторых, и этот приём тоже очень распространен, можно просто разными способами освободить для себя этот пока еще чужой, но не разрушенный город. «Выгнать жителей города! Пусть идут куда глаза глядят!» И это самый гуманный выход! Как правило, жителей начинают уничтожать. Уничтожать… Вслушайтесь, всмотритесь в это слово! Осознайте до конца его смысл! Планомерно, ежечасно убивают чужие потребности, заменяя их своими. Топчут чужие желания. Обесценивают чужие интересы и способности, помещая на их место свои глянцевые, лишенные жизни картинки — нарисованный вкусный ужин и свет в окне, склонившуюся на бумажном плакате над колыбелью мать и обнимающего её любящего мужа. И эти картинки могут висеть долго! До первого сильного восточного ветра. А потом… Ветер срывает их, мнет, гоняет по улицам, уносит вдаль. И этот Город тоже становится разрушенным, мертвым, пустым… До прихода новых захватчиков.

Печальный и смешной порядок. Кто-то порушил меня. Я, чтобы выжить, должна найти место жительства своему Я. Я ищу Другого, желательно пустого, чтобы поселиться в его психологическом пространстве, заполнить его собой, дав место своим желаниям, интересам, потребностям. При этом я могу стать либо внешними границами этого Другого, «пожирая» его, заполнив им собственную пустоту, либо позволить ему «съесть» меня, наполнив собой его внутренний мир, обеспечив себе при этом внешнюю безопасность, а точнее иллюзию безопасности. Так строят отношения зависимые супруги или партнеры. Тот, чье пространство заполнено Другим, сначала терпит, принимая такой порядок вещей за настоящую любовь, подлинную заботу, искренне считая, что так и должно быть. Когда иссякают силы так жить, — пытается вырваться из этого патологического слияния. Прекрасно, если получается. А если нет — человек начинает болеть, впадает в депрессию, может даже погибнуть. Страшно…

Трезвому человеку страшно видеть, как изо дня в день талантливые люди снова и снова пытаются заполнить свою внутреннюю пустоту спиртным или наркотиками, эмоциональными или сексуальными зависимостями, ненужной ложной заботой о других и чужой жизнью, вместо того чтобы начать жить своей собственной. Но самое страшное для меня состоит в том, что таких порушенных Я рядом с нами слишком много! Слишком! Труднее отыскать человека с простроенными границами, человека с по-настоящему богатым внутренним миром, человека рефлексирующего и осознающего, человека, понимающего собственные потребности, интересы, цели, смыслы.

— Что же делать? — опять и опять спрашивают меня мои клиенты, когда я рассказываю им эти ужасные, но правдивые истории. — Как вернуть жителей в свой город? Как жить в таком разрушенном городе? Что вообще делать с этой бедой?

— Есть только один выход! — отвечаю я. — Свой город, читай свою личность, надо восстанавливать!

Что вы знаете о том, как после Великой отечественной войны советский народ восстанавливал разрушенные, а порою просто стертые с лица земли города и деревни? На восстановление народного хозяйства было брошено огромное количество человеческих сил, энергии, ресурсов. Люди разбирали завалы, убирали строительный мусор, что-то строили заново, по фотографиям восстанавливали дома, архитектурные памятники, святыни. Конечно, такое восстановление требует колоссальных сил. Но это стоит того!

Бывая в краеведческих музеях городов, пострадавших от войны, я всегда с ужасом, восхищением и удивлением рассматривала фотографии, на которых одно и то же место было сфотографировано сразу после войны и после восстановления. Какая громадная разница! И устранима она всегда только человеческими усилиями, людским желанием к миру и покою, стремлением к порядку и гармонии.

Если вы обнаруживаете, что ваше Я порушено, что вы живете не своей жизнью, что вместо собственных желаний и потребностей, вы вынуждены удовлетворять чужие, пусть даже близкого вам человека, — остановитесь! Представьте эту страшную картину — разрушенный до основания город — внутри себя. Испугайтесь! И начните себя восстанавливать! Потихоньку, понемногу, с той скоростью, какая для вас комфортна. Помните — люди привыкают жить плохо, а привычка — вторая натура. Поверьте в то, что человек рожден для счастья, а не страдания! Что человек призван жить собственной жизнью, а не чужой! Что каждый из нас уникален и неповторим, и ответственность за реализацию на Земле этой уникальности возложена Богом только на нас!

Не тратьте свою жизнь на поиск разрушителя вашего Я, не мстите ему — на это уходит много сил и энергии. Лучше прикладывайте их к тому, чтобы восстановить себя: осознать собственные потребности, понять интересы и склонности, разобраться в своих ценностях, осмыслить личную миссию, найти смысл жизни. Психотерапия поможет вам в восстановлении ваших личностных границ, понимании потребностей, поиске смыслов, взращивании ценностей.

Еще я хотела написать о том, как умирают люди, так и не сумевшие восстановить свой разрушенный город, как медленно, а порой молниеносно уничтожают его руины до самого основания, даже не подозревая, что город можно отстроить заново, как живут всю свою жизнь в развалинах, прикрытых бумажными картинками с нарисованной ненастоящей жизнью, как за этим суицидом наблюдают близкие и родные, не в силах ни остановить его, ни прекратить… Хотела написать, но раздумала. Вдруг они подумают, что я их пугаю. А я никого не хочу пугать.

Подписывайтесь на наш канал VIBER!

Ответственность за реализацию своей жизни лежит на каждом из нас, и только на нас. И пусть каждый сам поразмыслит — взял ли он её на себя? Несёт ли? Не перекладывает ли её на плечи родителей или детей? Супруга или партнера? Родных или близких? Друзей? Начальства? Государства?

Не пора ли взять на себя ответственность за свою жизнь? Ведь она так коротка…

Джеймс Холлис, юнгианский психоаналитик, автор нескольких книг, посвященных личностным кризисам и развитию, в одной из них написал, что наша судьба определяется тем, каким Богам мы молимся. Если наш Бог — страдание и боль, то и жизнь наша будет мучительной, наполненной слезами и тоской. Если чей-то Бог — страх или злоба, то гнев, агрессия, ненависть к людям, миру, самой жизни заполнят её собой. А если наши Боги — это счастье и радость, то и жить мы станем светло и празднично.

Кто ваш Бог? Вы узнаете это по тому, чем заполнена ваша жизнь…

Вам нравится так жить?..опубликовано econet.ru.

Автор Елена Мартынова

Задайте вопрос по теме статьи здесь

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

9 видов психологической защиты, которые важно вовремя осознать

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Защитные механизмы человеческой психики направлены на уменьшение отрицательных и травматичных переживаний и проявляются на бессознательном уровне. Этот термин был введен Зигмундом Фрейдом, а затем более глубоко разработан его учениками и последователями, в первую очередь Анной Фрейд. Попробуем разобраться, когда эти механизмы полезны, а в каких случаях они тормозят наше развитие и лучше реагировать и действовать осознанно.

AdMe.ru расскажет о 9 основных видах психологической защиты, которые важно вовремя осознать. Именно этим и занимается большую часть времени в своем кабинете психотерапевт — помогает клиенту осмыслить защитные механизмы, которые ограничивают его свободу, спонтанность реагирования, искажают взаимодействие с окружающими людьми.

1. Вытеснение

9 видов психологической защиты, которые важно вовремя осознать

Вытеснение — это устранение из сознания неприятных переживаний. Оно проявляется в забывании того, что причиняет психологический дискомфорт. Вытеснение можно сравнить с плотиной, которую может прорвать — всегда есть риск, что воспоминания о неприятных событиях вырвутся наружу. И психика затрачивает огромное количество энергии на их подавление.

2. Проекция

9 видов психологической защиты, которые важно вовремя осознать

Проекция проявляется в том, что человек неосознанно приписывает свои чувства, мысли, желания и потребности окружающим людям. Этот механизм психологической защиты дает возможность снять с себя ответственность за собственные черты характера и желания, которые кажутся неприемлемыми.

Например, необоснованная ревность может быть результатом работы механизма проекции. Защищаясь от собственного желания неверности, человек подозревает в измене своего партнера.

3. Интроекция

9 видов психологической защиты, которые важно вовремя осознать

Это склонность неразборчиво присваивать чужие нормы, установки, правила поведения, мнения и ценности без попытки разобраться в них и критически переосмыслить. Интроекция похожа на заглатывание огромных кусков пищи без попытки ее разжевать.

Все образование и воспитание построено на механизме интроекции. Родители говорят: «Не суй пальцы в розетку, не выходи на мороз без шапки», — и эти правила способствуют выживанию детей. Если же человек во взрослом возрасте «заглатывает» чужие правила и нормы без попытки понять, насколько они подходят лично ему, он становится не способен различить, что действительно чувствует и чего хочет сам и чего хотят другие.

4. Слияние

9 видов психологической защиты, которые важно вовремя осознать

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о